Шрифт:
Князь вновь откинулся на спинку кресла.
– А теперь ступай в свою комнату и как следует подготовься к походу, – устало сказал он.
Глеб несколько секунд сидел молча. Лицо его было совершенно неподвижно, но в глазах полыхал холодный, бешеный огонь. Он разомкнул губы и медленно выговорил:
– Разрешаешь, значит? Что ж… – Он поднялся со скамьи. – Ты босс, тебе и карты в руки. Выступаем завтра на рассвете. Да, и приготовь бурую пыль.
– Зачем?
– Без нее врата не откроются. Уж ты мне поверь.
Добровол прищурил тусклые, маслянистые глаза.
– И сколько тебе нужно бурой пыли?
– Полпуда.
– Полпуда? – Князь изумленно уставился на Глеба. – В своем ли ты уме, ходок? Это же целое состояние!
– Ничего, от тебя не убудет. И еще… – Глеб поднял руку и резко смахнул со стола горстку бурой пыли. – …Скажи наркотикам «нет», приятель.
Затем повернулся и, с наслаждением чувствуя спиной злобный, ненавидящий взгляд Добровола, вышел из горницы.
Воевода Бранимир стоял посреди комнаты навытяжку. Князь же медленно прогуливался по комнате, заложив руки за спину и мягко ступая по персидскому ковру арабскими туфлями.
– Итак… все подтвердилось, Бранимир. Вещунья рассказала Первоходу то же, что и нам. Призрачные всадники являются сюда из Иноземья.
Добровол остановился перед воеводой, посмотрел на него внимательным взглядом и повелел:
– Ты отправишься с ним и сделаешь все, как я тебе сказал.
– Слушаюсь, княже. Но что, если ходок не сумеет отыскать проход в Иноземье?
Добровол нахмурился, пригладил ладонью густую каштановую бороду и ответил:
– Он лучший в своем деле. Если Первоход не сумеет найти проход, то не сумеет никто. Нам остается только положиться на него. Ты же, мой верный Бранимир, будь внимателен и не спускай с Первохода глаз. Он далеко не прост и обязательно попытается затеять свою собственную игру.
Воевода сдвинул косматые брови и угрюмо уточнил:
– Когда мне убить его, княже? Как только он откроет проход?
Добровол вновь пригладил ладонью бороду, отчего камни на его пальцах сверкнули так ярко, что воевода вынужден был отвести взгляд.
– Это ты сам решишь, – сказал князь после паузы. – Возможно, он будет вам полезен и в Иноземье. Убей его, когда посчитаешь нужным, Бранимир. Главное, чтобы он не вернулся назад.
Воевода кивнул.
– Сделаю, пресветлый княже. Клянусь Перуном, ты больше никогда его не увидишь. Дозволь мне идти и подготовить все для завтрашнего похода.
– Иди, – разрешил князь.
Воевода низко ему поклонился, развернулся и чеканным шагом направился к двери.
Глава третья
1
На рассвете отряд верховых стрельцов в полном составе собрался во дворе перед конюшней. А с ними – воевода, Глеб и Рамон-толмач.
Глеб выбрал себе лучшего коня – рослого вороного скакуна, который был так нетерпелив, что и секунды не мог устоять на месте и то и дело бил копытами, высекая из каменистой площадки искры.
Глеб держался в седле легко и не без удовольствия. Рамон был задумчив. Время от времени он принимался что-то нашептывать – не то молился, не то читал стихи. Впрочем, выглядел он, учитывая происшествия последних нескольких дней, совсем неплохо. Целебный травяной отвар делал свое дело, и силы возвращались к Рамону и Глебу быстрее, чем можно было ожидать.
Одет толмач был в белую рубаху и бархатный камзол с теплым подкладом и кожаными врезками. Шерстяные штаны заправлены в яловые сапоги, а длинные черные волосы собраны на затылке лентой. Бородку и усы он подбрил, а одежду тщательно вычистил, так что стал стопроцентным воплощением опрятности.
Стрельцы по указанию Глеба сменили свои мухтояровые красные кафтаны на темные набойчатые. На головах у них были островерхие печенежские шапки, а за спинами, на специальной перевязи, прилажены мушкеты, кожаные мешочки с пулями и рожки с порохом.
Все стрелки были широкоплечие, опытные, с холодными глазами и бесстрашными лицами – и впрямь княжья элита. Глеб, еще не восстановившийся после трех лет, проведенных в Мории, на фоне этих крепышей казался долговязым, худощавым подростком, для солидности выкрасившим волосы в серебристый цвет.
Воевода тоже надел кафтан понезаметней. Однако менять «генеральские» малиновые портки, шитые по швам до голенищ жемчугом, он наотрез отказался. Глеб поглядывал на эти малиновые штаны с иронией.