Зачем глаза его намокли?

И те же складочки у рта,

И так же вещи дома жгутся.

Вокруг такая теснота,

Что невозможно повернуться.

Ты так касаешься плеча,

Что поворот вполоборота,

Как поворот в замке ключа,

Приводит в действие кого-то.

Отходит кто-то второпях,

Поспешно кто-то руку прячет,

И, оглянувшись, весь в слезах,

Ты видишь: рядом кто-то плачет.

1969

Александр Кушнер. Канва.

Ленинградское Отделение,

"Советский Писатель", 1981.

* * *

Снег подлетает к ночному окну,

Вьюга дымится.

Как мы с тобой угадали страну,

Где нам родиться!

Вьюжная. Ватная. Снежная вся.

Давит на плечи.

Но и представить другую нельзя

Шубу, полегче.

Гоголь из Рима нам пишет письмо,

Как виноватый.

Бритвой почтовое смотрит клеймо

Продолговатой.

Но и представить другое нельзя

Поле, поуже.

Доблести, подлости, горе, семья,

Зимы и дружбы.

И англичанин, что к нам заходил,

Строгий, как вымпел,

Не понимал ничего, говорил

Глупости, выпив.

Как на дитя, мы тогда на него

С грустью смотрели.

И доставали плеча твоего

Крылья метели.

Александр Кушнер. Канва.

Ленинградское Отделение,

"Советский Писатель", 1981.

* * *

У меня зазвонил телефон.

То не слон говорил.1 Что за стон!

Что за буря и плач! И гудки!

И щелчки, и звонки. Что за тон!

Я сказал:— Ничего не слыхать.—

И в ответ застонало опять,

Загудело опять, и едва

Долетали до слуха слова:

— Вам звонят из Уфы.— Перерыв.—

Плохо слышно, увы.— Перерыв.—

Все архивы Уфы перерыв,

Не нашли мы, а вы?— Перерыв.

— Все труды таковы,— говорю,—

С кем, простите, сейчас говорю?

— Нет, простите, с кем мы говорим?

В прошлый раз говорили с другим!

Кто-то в черную трубку дышал.

Зимний ветер ему подвывал.

Словно зверь, притаясь, выжидал.

Я нажал рычажок — он пропал.

Примечания

1. См. стихотворение К.Чуковского «Телефон». Обратно

Александр Кушнер. Канва.

Ленинградское Отделение,

"Советский Писатель", 1981.

* * *

Мне боль придает одержимость и силу.

Открою окно.

Не знать бы названия этому пылу

По Фрейду, зачем мне оно?

О, шелест листвы, сквозняка дуновенье,

Ладонь у виска!

Не знать бы, что муза и есть замещенье,

Сухая возгонка, тоска.

На что не хватило души и отваги

В томленьях дневных —

То скорый и горький реванш на бумаге

Берет в бормотаньях моих.

И жизнь, что с утра под рукой западает,

Как клавиш в гнезде,

Бесстрашие ночью и строй обретает

На рыхлом мучнистом листе.

О, жесткий нажим этих черт, этих линий!

Мерцает за ним

И блеск ее глаз, лихорадочно-синий,

И тополь под ветром сквозным.

Отточенным слухом к созревшему звуку

Прижавшись, как серп,

Не знать бы, что так убирают разлуку,

Снимают урон и ущерб.

Что слово, на этой взращенное ниве,

Отдарит с лихвой.

Не знать бы, что привкус беды конструктивен

В саднящей строке стиховой.

Александр Кушнер. Канва.

Ленинградское Отделение,

"Советский Писатель", 1981.

СОН

Я ли свой не знаю город?

Дождь пошел. Я поднял ворот.

Сел в трамвай полупустой.

От дороги Турухтанной

По Кронштадтской... вид туманный.

Стачек, Трефолева... стой!

Как по плоскости наклонной,

Мимо темной Оборонной.

Все смешалось... не понять...

Вдруг трамвай свернул куда-то,

Мост, канал, большого сада

Темень, мост, канал опять.

Ничего не понимаю!

Слева тучу обгоняю,

Справа в тень ее вхожу,