Утконос-Хилл критически оглядела меня огромными глазами.

— Тот самый, который спит с твоей соседкой?

Я заерзал на сиденье так, точно эта информация и без того не была известна всему Пембрук-Холлу.

— Он помогал задаром, — сказала Моллен. — А если мы убьем его…

— Ну ладно. — Утконос-Хилл снова шамански замахала руками. — Его мы снимем с крючка. Но остальные! — Она вновь впала в неистовство. — Остальные ощутят на себе гнев Гайи!

— Не думаю, — возразил Левин. — Уровень смертности среди Дьяволов и окружающего их персонала достаточно высок и без того, чтобы мы бросали их толпе линчевателей.

— Ради справедливости! — завопила Утконос-Хилл.

— Еще какие-нибудь требования есть? — спросил Левин.

— Пятое, — прочла Моллен. — Сумма в один миллиард долларов на основание школы…

— Дальше, — покачал головой Левин.

— Шестое. Официальное извинение, текст которого будет дан нам на утверждение и которое появится одновременно во всех средствах массовой информации в день по нашему выбору.

Левин кивнул.

— Что ж, это по-честному.

— Выполнимо, — поддакнул Финней.

— Мы поручим текст нашему лучшему писателю, — заверил Спеннер.

— Которым будет мистер Хотчкисс, — заявил я, для пущей наглядности показывая на него. — Он занимается всеми мелкими деталями, связанными с Дьяволами.

— И седьмое, — продолжила Моллен. — Агентство «Пембрук, Холл, Пэнгборн, Левин и Харрис» дает самое торжественное и нерушимое обещание более никогда не делать ничего подобного.

Левин, Харрис, Спеннер и Финней переглянулись между собой и, повернувшись к Линде Утконос-Холл, хором произнесли:

— Обещаем.

Левин поднялся, подавая пример всем остальным.

— Ну что ж, — заметил он, — не так и плохо. Я счастлив, что мы сумели встретиться и обсудить этот вопрос, как взрослые люди. Отличный способ избежать многих и многих неприятностей, вам не кажется?

— Постойте! — воззвала Линда Утконос-Хилл. — Вы же не согласились на все наши требования!

— Ну разумеется, — вскинул брови Левин. — Но на некоторые все-таки согласились. Вот что так замечательно в компромиссах. Кто-нибудь из наших сейчас проводит вас к выходу.

Облаченная в винил предводительница ФБПЖ задрала голову и снова завыла:

— Этого мало!

— Эй, — возразил Спеннер, — мы свернули рекламу, мы собираемся извиниться и пообещали больше никогда так не делать. Что вы еще хотите?

— Денег! — вскричала она. — Нашу школу! Рекламную кампанию! Наказания гнусных преступников! Мы не можем уйти отсюда, не добившись всего этого!

— Прошу прощения, — вмешался в разговор Мак-Фили из бухгалтерии, — но до меня только что дошло, что из-за стола переговоров вы уходите, добившись выполнения ваших требований на сорок три процента. Весьма, весьма достойный результат.

— В самом деле? — завопил Фостер Доликофф. — А мы хотим выполнения всех пунктов!

— Судя по всему, вы просто не понимаете, как ведутся переговоры, — сказал Абернати. — Вы приходите к нам с требованиями. Мы выполняем те, что можем. Вы уходите, имея при себе больше, чем имели, приходя. Вот как ведутся дела в этом мире.

Левин отворил дверь и широким жестом намекнул троице борцов за права животных, что пора выметаться. Моллен пожала плечами, взяла свой слейт и вышла. Доликофф последовал ее примеру пару секунд спустя, также неопределенно пожав плечами.

— Вы получили свой шанс, — прошипела Утконос-Хилл. — Вы позорите мать-землю, что родила вас. И вы заплатите за это! Вы будете платить, платить и платить. А когда решите, что больше вам платить уже нечем, заплатите снова. Но мы не остановимся! Не остановимся, пока не польем наши розы вашей кровью!

Доликофф со смущенной ухмылкой снова зашмыгнул в комнату, схватил Утконос-Хилл за руку и поволок ее прочь. Левин тотчас же закрыл за ней дверь.

Хотчкисс надул щеки и выдохнул.

— А что, неплохо прошло, да? Я покачал головой.

— Если ты думаешь, что все закончилось, ты просто Дурак.

Левин выглянул в щелку.

— Они уже в лифте.

Он повернулся к нам, беззаботно насвистывая.

— Ну конечно же они снимут нас с крючка, — сказал Абернати. — Разве ты не слышал? Мы выполнили почти половину их требований! И это очень здорово, потому что эти типы из ФБПЖ бывают страшно упрямыми.

— А вам не кажется, что они могут заупрямиться из-за того, что получили только половину того, что требовали?

— Это как посмотреть, — заявил Абернати. — Стакан наполовину пуст или наполовину полон?