— М-м-м, — замычал в ответ Бей. Снова демонический хохот.

— Однако, — произнес Финней, — члены ФБПЖ твердо стояли на своем. Подавай им Дьяволов. Всех разом.

— Сказали, с остального персонала хватит и бомбы, — добавил Спеннер.

По ту сторону занавески Весельчак залился истерическим гоготом. Я поймал себя на том, что жалею — и почему я сейчас не сижу с ним, заставляя себя смеяться над злоключениями Бей и Жги.

— А зачем им нужны Дьяволы?

— Уличный самосуд. Они планируют старомодное линчевание в Центральном парке.

Я пожал плечами.

— А почему бы и нет?

— По множеству причин, — отозвался Спеннер. — Во-первых, мы не до конца уверены, что «Стать Дьяволом» бесповоротно загубил возможность Дьяволов продавать товар. И второе, мы вычислили, что, проделав этот пустячок с Дьяволами, они непременно почувствуют: им мало.

— Ну разумеется, — сказал Финней. — Мы все знаем — в таких делах всегда мало.

И он сам хихикнул над своей же попыткой пошутить.

— Но мы, в смысле Финней и я, указали ФБПЖ, что они не там себе козла ищут. В конце-то концов, ну расправятся они с Дьяволами, но кто знает, какие еще отвратительные и философски неприемлемые идеи родятся в твоем плодотворном и богатом мозгу в будущем? Они быстро поняли, к чему это мы. Фактически мы неплохо постарались, чтобы продать им эту идею, если с моей стороны уместно самому себя хвалить.

Я отвернулся от них и закрыл глаза.

— А ну как щаз оторву твои губы от этой лунной девахи! ЧПООООК! Гы-гы-гы!

— К несчастью, — голос у Финнея стал чуть-чуть пристыженным, — Левин нам и этого не позволил.

Я открыл глаза.

— По крайней мере, пока он сам не предложил другой план.

— Вон! — заскрежетал я, показывая на дверь. — Убирайтесь вон!

— Боддеккер, — проговорил Спеннер, — ты только пойми. Есть отличный выход из положения.

— В мире Левина всегда есть выход, — поддержал Финней.

Я сложил руки на груди и стиснул зубы.

— Видишь ли, Левин хочет, чтобы ФБПЖ подали на тебя в суд по обвинению в заговоре с преступным намерением совершить убийство животного и осквернение смертных останков животного.

— А-а-а, — проговорил я. — Поблагодарите Левина от моего имени.

Гы-гы-гы!

— Ты не понимаешь, — возразил Спеннер. — Левинская идея состоит в том, чтобы они растратили все свои ресурсы и обанкротились, а тебя бы тогда оправдали.

— И каковы же шансы, что меня оправдают, — спросил я, — в свете того, что «Стать Дьяволом» вышло в эфир в девяноста шести целых шести десятых англоговорящего мира?

Финней со Спеннером снова переглянулись и оба расплылись в широких ухмылках.

— План Левина.

— Помнишь, мы тебе говорили, что есть отличный выход из положения?

— Он придумал абсолютно гениальную идею.

— Выйдешь сухим из воды, стопроцентно.

— А после суда сразу вернешься в свой офис в Пембрук-Холле и начнешь с того, на чем закончил.

— Вы меня утешаете, — сказал я.

Они обменялись очередными просветленными взглядами.

— План Левина, — произнес Финней, — состоит в том, чтобы кто-нибудь из наших поверенных доказал, что во время написания «Стать Дьяволом» ты находился в невменяемом состоянии. Был умственно неполноценен.

— А разве вы тем самым не подставляете всех, кто принимал ролик — к примеру, представителей «Мира Нано»? И всех прочих, кто снимал, редактировал, распространял, покупал для него рекламное время?

— Не важно, — отмахнулся Спеннер. — Сейчас неприятности грозят не им.

Финней застучал клавишами. Жги опять завопил:

— Ну вот, Бей! Прям как новенький. И вопль Бея:

— Ты мне бугы набоотор криплеил! — Что должно было означать «ты мне губы наоборот приклеил».

— Мы устроили общий мозговой штурм по поводу возможных причин твоего временного помешательства. Остается только выбрать, что тебе больше всего подходит, и мы уже наняли дипломированного психометриста и практикующего консультанта, чтобы они тебя поднатаскали по части всяких там тиков, особенностей поведения и подходящих для суда ответов.

— Меня это не интересует, — ответил я.

— Можно, конечно, провернуть суд и так, чтобы тебе не пришлось проходить освидетельствования, — проговорил Спеннер, — но хотелось, чтобы ты все-таки выслушал некоторые возможности. — Он провел по экрану пальцем. — Вот, например, синдром перезагрузки Норвежской войны.

— Я слегка староват для этой войны.

— Тебя вполне могли призывать в резерве, как Робенштайна, — предположил Финней.

— Не думаю.

— А как насчет похмельного синдрома? Все знают, сколько мы в Пембрук-Холле пьем.

— Нет.

— Феномен отказа от приема психотропов, — выдвинул новую гипотезу Финней.

— Нет.

— Сдвиг восприятия Куриана?

— Я бы остановился именно на нем, — заметил Финней. Гы-гы-гы!

— Запоздалый кризис подростковой асоциальное™?

— Вы не понимаете одной простой вещи, — начал я на максимально доступной мне сейчас громкости.

— Знаю! — просиял Финней. — Он хочет чего-нибудь уникального. Такого, чтобы подчеркивало его творческое начало, а может, даже было бы названо в его честь.