— Что, толстяк опять удрал? Снова стражника за себя оставил?

— У-у-у! Ммм! — Черный Нож явно хотел что-то объяснить другу, но не понимал как.

— Хватит рассиживать, лодырь! Хватай дурака — и пошли! Хозяин разберется!

— Для начала — доброй ночи!

Если в Диких Землях бродят одни невежи и грубияны, то я должна стараться за всех. Второй оглянулся на меня мельком — лишь сверкнули огнем глаза — и снова обратился к Ножу:

— Пошли, кому говорю!

— У-у-у! Ммм! — Нож слабо махнул рукой в мою сторону.

— Что?

— У-у-у! Ммм!

Теперь второй пришелец соизволил повернуться ко мне. Я встретила его твердым взглядом. Пришелец презрительно хмыкнул, снова повернулся к товарищу, но почти сразу замер.

— Он что, нас видит?

— У-у-у! Ммм! — Просто удивительно, как умел выражаться Черный Нож всего лишь парочкой звуков и сложными фигурами из пальцев.

— Э-э-э… ммм… — Второй повернулся ко мне, вгляделся и точно так же замычал, задергался и затрясся.

— И вам плохо? — Я тут же перестала сердиться на грубияна. Ну конечно, он тоже болен! У него тоже падучая! — Да вы садитесь, садитесь скорей, каши попробуйте!

— У-у-у! У! — Черный Нож горячо поддержал мое предложение. Поесть каши, послушать песни — ну что может быть лучше глубокой ночью в лесу?

— Нет! Не руками! — уже привычно остановила я тянущего к котелку свою пятерню второго гостя. Он тут же послушно замер, дождался своей плошки и даже добыл что-то вроде ложки из-за пояса.

— А вы тоже — к Пышкуну? — Как раз в этот миг он положил в рот первую порцию каши, и последовавшие судороги можно было истолковать по-всякому: он мог кивать в ответ, дрожать от удовольствия или просто переживать очередной приступ. Во время колыханий он успел проглотить немного каши, тут же закашлялся и начал зеленеть. Я решила не переспрашивать. Черный Нож вовсю что-то шептал на ухо своему знакомому и через слово плевался кашей.

— А вас как зовут? — решила я продолжить знакомство.

— Красный Нож, — Во время ответа у него изо рта выпал кусок каши, но он вроде бы и не заметил.

— Ой, вы что, братья?

Ножи дружно закивали.

— А меня зовут… Или лучше не говорить? — решила я на всякий случай уточнить.

Да, знать мое имя два Ножа не хотели.

— Ну и ладно! Где же этот Пышкун запропал?

— Ничего! Мы никуда не торопимся! — хором заявили братья.

— Так вас же кто-то ждет?

— Нет-нет!

— Вам скучно?

— Нет-нет!

— Еще каши?

— Нет-нет! — с разбегу ответил Черный Нож, но тут же получил локтем в бок от красного брата и замолчал. Они недолго пошептались. До меня донеслись только какие-то обрывки «разделивший хлеб», «пальцем не тронут». Потом братья хором попросили добавки.

— Вот и хорошо! Так вся каша и разойдется! — обрадовалась я. Ножи глянули на котелок и заскучали.

— Песню? — предложила я.

Братья дружно глотнули.

— Смелее, смелее, подпевайте! — ободряла я всех троих, но они больше налегали на кашу. Только Серый Нож пытался хоть что-то бормотать, но стеснялся. Да, их было уже трое. Серый Нож объявился чуть позже, когда котелок опустел уже на треть. Он тоже покричал из темноты, пошарил у телеги, тоже вышел и надавал затрещин братьям, а потом соизволил заметить меня. Я как раз выбирала следующую песню. Серый Нож поговорил с братьями, побледнел и вскоре наперегонки с другими глотал кашу. Петь мне уже надоело, а Пышкун не появлялся.

— А чем вы занимаетесь? — решила я расспросить поздних гостей, но братья отвечали невнятно и уклончиво. Может, были слишком заняты кашей. Я только поняла, что они много странствуют, разговаривают с путниками и приносят известия. Гонцы? Нет, не гонцы. Братья даже слегка обиделись, особенно Серый Нож. Или не Серый? Я начинала их путать. Чем меньше каши оставалось в котелке, тем больше братья обретали одинаковый слабый зеленый цвет. Дрожали и заикались они тоже одинаково. Все болеют! Бедненькие!