Недовольный конь последовал за мной со странным шорохом. Я оглянулась. За Мышаком тянулась по земле обхватившая ногу завязкой торба. И когда он только успел за нее зацепиться?

С немалой осторожностью я освободила мешок от коня и коня от мешка. С трудом развязала затянувшуюся веревку. Заглянула, запустила руку. Надо же! На моей ладони лежало то самое пшено, которым я угощала ночью болезненных братьев Ножей.

— Это судьба, не иначе, — решила я. Тем более что Пышкун вчера ее попробовать так и не соизволил. Ему потеря будет невелика, а мне, может, и пригодится.

Воротника тоже обижать не хотелось.

— А ну иди сюда! — Недоумевающий дракончик приблизился, и я торжественно застегнула на его шее снятую с ведра цепочку. — Ты выбрал — тебе и носить.

Мышаку в поклажу достался мешок — по той же причине.

— Солнце свидетель: уговор я исполнила, оплату получила. Нет между мной и Пышкуном долга или переплаты! — заявила я поднимающемуся в небо светилу и со спокойной душой залезла на Мышака. Нас ждала дорога и горы вдалеке.

Их только что не было. Только что дорога нырнула в небольшую ложбину, я в который раз остановила Мышака и долго раздумывала, одолеет ли мой верный скакун этот спуск со всадником на спине или лучше слезть и пойти рядом от лишних синяков подальше. Не знающий сомнений Воротник уже скатился вниз и шуршал в камышах на дне ложбины.

— Перья береги! — крикнула ему я вслед, решила также поберечь и свои, потому и спешилась.

Мышак, естественно, спустился просто образцово, не брыкаясь, не спотыкаясь, не кидаясь в стороны и не заваливаясь на бок. Прямо-таки предлагал в следующий раз остаться в седле.

— Даже не надейся, — проворчала я. Можно попасться на эту уловку в первый раз, можно зазеваться во второй, выпасть из седла в третий, но только круглый и безнадежный дурак попробует спуститься верхом на этом коне в седьмой раз. К круглым дуракам я себя не причисляла. Тем более что в последний раз бок болел довольно долго. Шестой или пятый? Не помню. Но крутизну спусков с тех пор ощущать начала очень здорово. Тем самым боком. Перед опасными спусками он начинал слегка чесаться.

Воротник послушно и виновато замер внизу. С перьев на его правом боку медленно и торжественно капала грязь.

— Вот перепачкаешься — опять коровы бояться перестанут! — прифозила я и поволокла Мышака наверх. Был соблазн выехать верхом, но тут напоминающе заныл копчик. Верхом на крутые подъемы я тоже выезжала не один раз. Вернее, выезжать пыталась.

В общем, с тех пор как мы спустились и поднялись, прошло не так уж много времени. Но когда мы с Мышаком выбрались из ложбины, наверху нас уже ждали. Я чуть было не начала карабкаться по ноге самого ближнего, приняв ее за продолжение подъема. Они замерли на дороге — десяток великанов самого что ни на есть свирепого вида: лохматые, в шкурах, с тяжеленными дубинами, длинными толстыми копьями и огромными топорами. Доставала я им макушкой до пояса или все-таки нет, для меня пока оставалось тайной. Тем более что поясов они не носили. Ширина у них тоже была ничего себе. Все это я смогла рассмотреть, лишь чуть отступив в сторону.

— Не бойтесь, я вас не трону, — поспешила я на всякий случай уверить встречных. Что-то все чаще от меня кидаются наутек по поводу и без повода, и я решила сразу пытаться успокоить каждого встречного.

— Гырыдыр пыр! — рявкнул в ответ самый грозный из всех.

Так. Что-то похожее со мной недавно было.

— Не понимаю, — честно призналась я.

— Гордор пыр! — крикнул опять здоровяк. Только гораздо громче — наверно, чтобы я лучше расслышала.

Толпившиеся за его спиной остальные великаны помалкивали. То ли не могли мешать речам вождя, то ли просто стеснялись. Толмача вроде орковского я так и не дождалась. Беседа зашла в тупик.

— Ну ладно, доброго вам дня, погода хорошая, приятно было поболтать. — И я пошла в обход.

— Гырыдыр пыр пр др! — Здоровяк сделал полшага вбок, перегородил мне дорогу и от души стукнул себя по широченной груди — даже птицы снялись с дальних деревьев. Что-то ему от меня до сих пор было очень нужно.

— Кошелек я не отдам, и не просите, — твердо заявила я, — И коня тоже. Разве что за деньги? Тогда договоримся. Попрошу недорого.

И Мышак, и здоровяк одинаково негодующе фыркнули. Ага. Значит, он меня понимал, не хотел отпускать и до сих пор что-то требовал.

— Значит, грабить вы меня не хотите? — начала я игру в догадки.

Нет, грабить меня он не хотел. Одна лишь мысль, что у меня надо что-то забрать, возмутила его до глубины души. Очень выразительными жестами он показал, что вовсе не собирается угрожающе махать на меня дубиной, отбирать мои деньги и отпускать меня в слезах восвояси. Как только он переставал рычать и переходил на жесты, все становилось просто чудо как понятно. Нет, они не будут меня грабить. Наоборот, и он, и его спутники готовы отдать мне все.