– Сначала я хочу поговорить с Галей, – сказал Воронцов, – она спустится, и мы разберемся, что к чему.

Галина Ивановна не спускалась, а любопытство мое росло.

– У вас есть какие-нибудь предположения, версии? – спросила я Максима.

– У меня все есть, – он улыбнулся в ответ.

– Может, вы что-нибудь спросить у меня хотите?

– Хочу, – он кивнул, – а что ты делаешь сегодня вечером?

Я, как и положено скромной девушке, зарделась.

– Витя! – раздался голос Галины Ивановны, и мужчины не только галантно встали, но и даже перестали жевать пирожные.

– Аня, иди помоги Екатерине Петровне, – тактично выставил меня Воронцов.

Целый час они разговаривали, потом столько же слонялись по дому. Воронцов о чем-то шептался со своей сестрой, Евгений Романович постоянно пил коньяк и время от времени бросал хмурые взгляды на Максима. Я же под любым предлогом оказывалась рядом с ними, чтобы по мере возможности подслушать как можно больше.

– Легко ли проникнуть на территорию участка? – спрашивал Максим, рассматривая окна в комнате Галины Ивановны.

– Я не знаю... у нас забор... – заволновалась хозяйка дома.

– Камеры есть?

– Только около входа, пока больше нигде не поставили.

Я взялась аккуратно расправлять занавеску, создавая видимость работы.

– Колье застраховано?

Я почувствовала, что Максим знает ответ на этот вопрос, но ему хочется посмотреть на реакцию Галины Ивановны.

– Застраховано, а как же иначе, это же такая ценность, – Галина Ивановна нервно сцепила пальцы и дернула головой назад.

– Видно, не такая большая, если ты ее хранила в этом шкафу, – усмехнулся Воронцов и сделал мне знак выйти из комнаты.

Ух, как я зла! Изо всех сил напрягая уши, не торопясь я стала продвигаться к двери.

– Сумма страховки намного превышает стоимость колье? – поинтересовался Максим, открывая окно.

– В два раза, – резко ответила Галина Ивановна.

Я вышла. А что было делать?! Взгляд упал на графин с водой, стоящий на столике у стены: видимо, Екатерина Петровна приготовила его для цветов. Прихватив графин, я нагло вернулась в комнату.

– Какие двери и окна были открыты в ту ночь? – продолжал задавать вопросы Максим.

– Это надо спросить у Екатерины Петровны, – косо поглядывая на меня, ответил Воронцов.

– На первом этаже было открыто окно в гостиной, а на втором – то, что напротив комнаты Евгения Романовича, – вмешалась я.

Пусть меня уже о чем-нибудь спросят!

Максим благодарно кивнул в мою сторону, а Воронцов опять показал на дверь. Я победно предъявила ему графин с водой и стала усердно поливать дохлый кактус на подоконнике. Мне кажется, Виктор Иванович тяжело вздохнул. Я вообще заметила, что у него на меня всегда две реакции – либо он вздыхает, либо улыбается.

Евгений Романович втиснул свое тело в кресло и многозначительно спросил:

– А можем ли мы надеяться, Максим Сергеевич, на вашу компетентность? Вы в состоянии найти пропажу?

Максим усмехнулся, подошел к столику, включил светильник и, направив его в лицо наглому противнику, спросил:

– У вас алиби-то есть, голубчик?

Вот за что я люблю частных детективов, так это за грамотный подход к делу!

Алиби у Евгения Романовича не было.

– Давай рассказывай, – потребовал Воронцов.

Я сидела на диване, справа в кресле устроился Максим, слева за столом – Виктор Иванович. Я ошибаюсь, или это перекрестный допрос? Было бы куда лучше, если бы они во мне видели союзника, для них уж точно лучше.

– Что именно вас интересует? – захлопала я ресницами сорок второго размера.

Про Осикова я им рассказывать не буду, не стоит...

– Для начала алиби, – улыбнулся Максим.

– Ночью я, как назло, спала одна. Весь вечер бродила по окрестностям, но так никого и не подцепила, неудачный вечерок, скажу я вам.

Поправив челку, я закинула ногу на ногу и сделала это так, будто нижняя половина моего тела является частью ветряной мельницы. Давайте, мальчики, начинайте скрипеть на меня зубами.