Шрифт:
Шли годы, столетья... он все не приезжал... Где он, где он, я вас спрашиваю!
Я сидела у окна и скучала.
Сидела у окна, постукивала пальцем по подоконнику и скучала...
– У тебя что, дел нет?! – раздался резкий крик Екатерины Петровны.
Вот интересно, какой надо быть занозой, чтобы так кричать? И не просто кричать, а делать это настолько не к месту и некстати. Разве можно так беспардонно давить на уши и на мою ранимую психику в тот трепетный момент, когда я думаю о Воронцове?
– Зарплату, поди, получать любишь, а как работать, так тебя нет!
Наверное, она просто зануда или от рождения злая... или неудовлетворенная женщина.
– Я с кем разговариваю?
Да что же это такое, совершенно не дает мне возможности подумать...
– Екатерина Петровна, вы зануда, злая или просто неудовлетворенная женщина?
Ничего, что я спросила?
– Ах ты, дрянная девчонка, думаешь, управы на тебя нет!!! – срывая с плеча полотенце и швыряя его, естественно, в меня, заголосила Екатерина Петровна.
Пожалуй, надо бежать. Вслед мне полетела увесистая книга и что-то мягкое. Я с хохотом выскочила на улицу и врезалась в НЕГО...
– Виктор Иванович! – остолбенев от счастья, воскликнула я.
– Ты откуда и куда?
– Я к вам навстречу, из бездны отчаяния и пустоты.
– А ты меня спрашивал, почему я так тороплюсь, – усмехнулся Воронцов, обращаясь к рядом стоящему мужчине. Собственно, именно в этот момент я его и заметила.
Потому что он скучал по мне!
– Потому что здесь проживает одна из самых безумных и неадекватных женщин на планете. Познакомься, это Анна, моя горничная.
Бесчувственный!
Высокий мужчина засмеялся и протянул мне руку. На его правой щеке появилась ямочка, а голубые глаза засветились ироничным огнем.
– Максим, – представился он.
– Сергеевич, – добавил Воронцов.
– Вот еще, – фыркнула я, – очень приятно, Максим.
В этот момент я излучала неистребимое очарование, гармонию, чувственность и... пожалуй, добавим флюиды сексуальности.
Максим улыбался, не переставая, Воронцов злился, я же боролась с острым желанием затанцевать на месте – ОН ревновал, ОН меня ревновал!
– Вы будете вести расследование? – поинтересовалась я со знанием дела.
– Да.
Пару секунд я размышляла – хорошо это или плохо. Максим производил впечатление уверенного в себе человека, цепко наблюдающего за тем, что происходит вокруг него. Кто знает, что скрывается за его приятной, располагающей улыбкой?
– А вам сколько лет? – кокетливо спросила я, решив пока быть милой и «наивной» до безобразия.
Воронцов закатил глаза.
– Тридцать два.
– Вы женаты?
Воронцов заскрипел зубами. Чертовски приятно!
– Нет, – покачал головой Максим.
– Чудесно, – подвела я итог.
Продолжить любезную беседу нам не удалось – из дома, точно демон зла, вылетела Екатерина Петровна.
– Ой, – она прижала ручки замочком к груди, – Виктор Иванович, проходите, сейчас я чай приготовлю.
Вредная Дюймовочка засуетилась и исчезла за дверью, оставив после себя запах пирожков и чеснока.
День казался удивительно прекрасным. Как же хорошо, что мы сюда приехали, что Осиков оказался странным и непутевым человеком, что украдено колье, что я еще ничего не нашла, что Екатерина Петровна такая грымза, что Максим так хорош и что приехал мой любимый Воронцов... Я находилась в полном восторге от всего!!!
Мужчины расположились в гостиной, я, уж так и быть, принесла им пирожные и чай, который собственноручно приготовила Екатерина Петровна. Мне она такое не доверяет.
Не знаю, наглость ли это, но я уселась на диван и развесила уши.
– У тебя уютно, – кивнул Максим, выбирая взглядом, какое бы пирожное съесть в первую очередь.
– Пока об этом рано судить, дом еще не совсем готов, про сад и говорить не приходится.
– А почему вы не разговариваете про ограбление? – поинтересовалась я. – Мне кажется, это очень животрепещущая тема.
– Брысь отсюда, – устало отмахнулся Воронцов.
– Ничего себе, – я демонстративно плюхнула откусанный эклер на стол. Нет, эклер здесь ни при чем, тем более, что он вкусный – с вареной сгущенкой. Разве можно отказаться от эклера с вареной сгущенкой? Я, опять же демонстративно, взяла пирожное и решительно откусила приличный кусок.