— Ну и сколько ты выбиваешь? — поинтересовался я.

— Как тебе сказать… я еще новичок. А ты? Клянусь, тебе достаточно сорок пять ударов, чтобы забить девять лунок, — предвосхитил мои достижения брат.

— Приблизительно. Ну, может, чуть больше. А ты?

— Даже не стоит упоминать, — отмахнулся он.

— Почему же? Давай поделись успехами. Наверняка ты забиваешь девять лунок пятьюдесятью ударами, — предположил я.

— Ну это да! Забить девять лунок пятьюдесятью свингами не стыдно.

— Так значит, ты добился серьезных успехов? — Моему удивлению не было предела.

— Вообще-то нет. В среднем у меня выходит больше семидесяти пяти.

За искренним признанием последовал неискренний смех. Безусловно, он не пытался превратить это в шутку, и я, уловив некоторую напряженность в его ответе, ни разу не улыбнулся.

— Давай как-нибудь сыграем вместе, Мамору, — предложил брат, затаив дыхание, видно ждал положительного ответа. — Ты мог бы поучить меня. Я и впрямь не знаю, почему мне не удается…

И пока я с легким сердцем слушал, как мой брат набивается ко мне в партнеры по гольфу, в моей памяти отчетливо всплыло событие тридцатилетней давности, произошедшее однажды осенним днем.

Сквозь окна классной комнаты мягким потоком струились солнечные лучи и, разбиваясь на пляшущих зайчиков, ложились на пол. За стенами школы оживленно летали красные стрекозы, на мгновение зависая над гимнастическими снарядами, питьевыми фонтанчиками и сараем со спортинвентарем. Создавалось впечатление, что некто вперемешку разбросал по всему стадиону музыкальные ноты.

Подложив руку под голову, я любовался этой обыденной идиллией.

— Мамору! — услышал я командирский окрик. — Будь внимателен!

Зычный голос сэнсэя Кондо буквально всколыхнул воздух в комнате. От неожиданности мой локоть соскользнул с парты, и я приложился к ней подбородком, чем вызвал оглушительный хохот одноклассников.

— О чем ты думаешь, Мамору? — приняв устрашающую позу военачальника, учитель обратился ко всем ученикам: — Если на завтрашнем выступлении я увижу кого-нибудь с пустым отсутствующим взглядом, тот получит от меня затрещину. Поняли?

— Да, Кондо-сан, — хором ответил весь класс, поскольку каждый живо представил Кондо, наносящего неслуху один из своих молниеносных ударов по голове.

— Что, что? Я не слышу вас! — учитель повысил голос.

— Да, Кондо-сан, — ответили дети, на сей раз громче.

— Что ж, на сегодня все, — подытожил он. — Да, кстати, постарайтесь хорошенько выспаться. После школы никуда не заходите и не ешьте ничего тяжелого для желудка, как это любит делать Мамору. — И он, не меняя позы, выразительно посмотрел в мою сторону.

Я молча поклонился, глядя исподлобья на учебник, лежавший на его столе, в то время как в голове у меня роились недобрые мысли. «Да как он смеет отчитывать меня! Возомнил, видите ли, себя здесь главным, и все потому, что завтра — день спорта. Он так серьезно ко всему относится! Бр-р…»

— Ты хочешь что-то сказать, Мамору? — язвительно спросил сэнсэй.

— Нет, Кондо-сан. — Я решил, что кротость пойдет мне на пользу.

— Вот и хорошо. Тогда так… Тем, кто участвует в эстафетном беге, следует лечь спать пораньше! Я хочу, чтобы на завтрашнем выступлении вас не покидала уверенность и вы побили бы маменькиных сынков из других классов.

Неважно, был ли это день спорта или состязания по плаванию, все равно Кондо тяжело переживал спортивные неудачи своих учеников. На летних соревнованиях по плаванию мы продули соседней школе номер три в заплыве на стометровку, и этот деспот заставлял нас часами сидеть на корточках, потом приказывал лечь на парты и отрабатывать технику плавания кролем. Теперь-то мы уже знали, какой вид наказания нас ждет в случае проигрыша.

Само собой, у Кондо имелись все основания поступать таким образом, и каждый знал о них. Он втрескался в одну из выпускниц женского университета по имени Ханада, работавшую теперь учительницей в третьей школе. А познакомился он с ней у нас. После их первой встречи прошло несколько месяцев. Некоторые девочки из класса жалели господина Кондо, но большинство ребят чувствовали, что этот задавака с жестким ежиком волос никогда не попадет в поле зрения Ханады, у которой такая отпадная стильная стрижка.

Кондо-сан строем вывел нас из класса, на ходу подхватив учебник. Мы, все взбудораженные, последовали за ним. В конце концов, как же нам было не волноваться перед днем спорта, ведь он проводился раз в году. Если честно, то я волновался больше остальных.

— Мамору, будь внимателен! — пробегая по коридору, крикнул Кэндзи хорошо поставленным голосом, с теми же враждебными нотками, что и у Кондо.

— Заткнись! — огрызнулся я.

— Участникам эстафеты следует лечь спать пораньше, — скривился в ухмылке догнавший нас Ютака.