— Никаких нововведений у меня нет, знаешь ли. Все по-простому, — добавила Дзюн и направилась к выходу.

— Хм… Дзюн, а как же счет?

— Ты платишь, Итиро.

— Давай шевелись. Пора идти. — Дзюн растолкала соню легкими тычками.

— Доброе утро, — зевнул он. — Который час?

— Давай просыпайся! Вот твоя зубная щетка, — распорядилась она и бросила ему в лицо щетку с чётким оттиском названия отеля.

Вчера после кафе Итиро последовал за Дзюн и остался у нее дома на ночь. Дзюн жила в старом квартале на улице Рокудзё-Хигасино-тоин недалеко от храма Хигаси Хонгандзи. Улица безмолвствовала, кругом не было ни души. В лабиринте улочек маленькие гостиницы чередовались с кондитерскими магазинчиками и сувенирными лавками. Когда они приблизились к ее дому, Итиро не удержался от вопроса:

— Храм Хигаси Хонгандзи где-то здесь неподалеку, правда же?

Дзюн, резко изменившись в лице, скорчила кислую мину.

— Заткнись! Мы пришли.

Это был старый дом с вывеской над магазинчиком: «Носки таби». И действительно Итиро увидел носки с отделениями для большого пальца, выложенные в ряд за витриной темной лавочки, словно их случайно оставили там и надолго забыли. А когда они поднялись наверх в комнату, ему почудилось, что он снова попал в гостиницу «Минамото».

— Комната невелика, — произнесла Дзюн, смущаясь.

Итиро подумал: в таком случае лучше всего сказать нечто одобряющее.

— Здесь — настоящий дух наших традиций.

— Ой, ну не нужно играть в вежливость, — со смехом отозвалась Дзюн.

Они выпили баночного пива, которое Дзюн принесла из кухни. Итиро даже выкурил свою первую сигарету. Спустя некоторое время у него закружилась голова, и к горлу подступила тошнота. Он объявил, что хочет спать. Отбросив все мысли о стычке с отцом и о том, как у него свистнули все деньги, Итиро забылся крепким сном.

— Поторапливайся! Давай, давай, собирайся! Ты же хотел осмотреть храмы! Помнишь? Мы перекусим в городе.

— Мыперекусим в городе? Не значит ли это, Дзюн-сан, что ты тоже идешь со мной? — Итиро окончательно стряхнул с себя оковы сна, и в его словах явно прозвучала радость.

— Я же вчера обещала, что повожу тебя по окрестностям на своем мотоцикле. Разве ты не помнишь? В обмен на твое угощение. И перестань называть меня Дзюн-сан! Слышишь?

— Ух ты! Это просто фантастика!

— Да неужели? Ты же уже практически взрослый, вот и веди себя соответственно. Собирайся! Живее!

Итиро проворно свернул футон, но вдруг оклеенные рисовой бумагой двери сёдзираздвинулись.

— Ёко, тебе бы лучше пойти сегодня в школу. Твой учитель приходил вчера к нам и предупредил, что если ты будешь прогуливать занятия, ты не закончишь школу.

Это, наверное, была мама Дзюн, но выглядела она гораздо старше матери Итиро.

— Это не твое дело, — отмахнулась непослушная дочь. — Итиро, давай!

— Пошли!

От жесткости ее тона юношу слегка передернуло.

Покончив со сборами, Итиро поприветствовал мать семейства.

— Доброе утро. Благодарю вас за радушие и теплый прием.

Но женщина, видимо, удрученная домашними заботами, полностью игнорировала незнакомого мальчишку.

— Итиро, прекрати молоть чушь! Пошли!

Дзюн поторопила замешкавшегося гостя и первой вышла из комнаты. Он рванулся за ней и вприпрыжку спустился с лестницы. Им вдогонку звенел голос ее матери:

— Ёко, иди в школу! Договорились? Ёко!

Новенький фирменный байк с двигателем объемом 250 кубических сантиметров ждал их перед магазином. Итиро заинтересовало это местечко, и он с интересом заглянул в пошивочный цех. Но даже при щедром освещении восходящего солнца блеклость и невыразительность мастерской осталась неизменной, как и вывеска.

Мотор взревел, и Дзюн сделала круг почета перед лавочкой.

— Запрыгивай!

Дзюн надела один шлем, а другой нахлобучила на Итиро.

Он впервые сел на мотоцикл, и какое-то чувство скованности охватило все его конечности. Сильно робея, он положил руки на бедра Дзюн, потом подался корпусом назад, чтобы не опираться на хрупкую спину девушки.

В этот момент Дзюн выжала на сцепление, и вырвавшаяся на волю механическая сила отклонила тело Итиро назад, мотая новичка из стороны в сторону, вследствие чего он чуть было не слетел с мотоцикла.

— Ха-ха-ха!

Заливистый смех Дзюн смешался с ревом двигателя. Отбросив ложный стыд, юноша плотно прижался к ее спине и крепко обнял за талию. До этого момента Итиро считал Дзюн костлявой. Но сейчас он ощутил округлость ее груди и обнаружил, что девушка полнее, чем ему показалось.