— Это Гон! Сникерс, ко мне, Таксист не отставай, — скомандовал Прохор.

Сникерс с легкостью обогнал меня и побежал рядом с Прохором. Ничего друг другу, не говоря, они сбросили с плеч автоматы, и на бегу начали стрелять в надвигающуюся на нас и на третий уцелевший дом, живую лавину монстров. Промахнуться было невозможно. Пули разрывали плоть несущихся в диком гоне существ, те падали, на их трупы налетали бегущие сзади, спотыкались и падали в общую кучу. Затем пытались подняться. У некоторых получалось, некоторые растаптывались своими же сородичами. В общей массе бегущих монстров, трудно было рассмотреть и понять что же это, мне удалось разобрать пару таких же хреней, как та, что гналась за мной в лесу. Были среди них и огромные собаки без глаз, и даже пару существ очень похожих на людей. Были и вовсе непонятные существа то ли кабаны, то ли медведи, то ли и то и другое вместе взятое.

Огонь, открытый Прохором и Сникерсом притормозил ту часть живой стены, которая мчалась на нас, заставив ее разделиться на два потока и огибать нас с разных сторон. Звери огибали нас не потому, что боялись быть разорванными шальной пулей, им было все равно в своем гипнотическом беге, а лишь потому, что куча тел расстрелянных моими спутниками преграждала им путь. Мы добежали до спасительного третьего дома. Прохор и сникерс остались у входа и продолжали поливать свинцом приближающихся мутантов, я же забежал в дом.

Дом как дом. Обычный деревянный дом, с деревянными стенами, пустой и обгоревший. Одна комната, посредине которой стояла кровать с разорванным матрасом и больше ничего. Какой к черту бункер? И это наш спасительный бункер? Мы что все под кровать залезем и спасемся?

— Таксист! — крикнул Прохор, не отрываясь от стрельбы, — отодвинь кровать, там деревянный щит, за ним вентиль бункера! Открывай! Быстрей!

Я быстро заглянул под кровать. Деревянный щит был отодвинут в сторону, и на меня смотрел вентиль железной круглой дверцы, на подобии тех, что устанавливаются на подводных лодках. Высота кровати вполне позволяла ей открыться, но открывать так люк было неудобно. Я отшвырнул кровать в сторону, схватился за колесо затворного механизма обеими руками и начал крутить. Сначала — вправо, потом — влево. Вентиль не поддавался, он двигался на пол сантиметра в обе стороны и упирался в фиксатор, не давая двери открыться.

— Прохор! Он не открывается! Заклинило! — я все пробовал открыть проклятую дверь, но у меня ничего не получалось.

— Стучи! Три длинных, два коротких! — перекричал звуки выстрелов Прохор.

Я взял попавшийся под руку кусок кирпичной крошки и начал отбивать по крышке удары. Три длинных два коротких, три длинных два коротких. После второй серии ударов вентиль дверцы начал поворачиваться, люк распахнулся и из темноты проема мне в лицо сунули ствол автомата.

— Кто? — раздалось из глубины бункера.

— Мы! — только и смог ответить я.

— Живо вниз! — ствол нырнул в темноту, приглашая за собой.

— Прохор, люк открылся! Быстрее! — крикнул я и начал спускаться.

Нога нащупала ступени, и я наполовину погрузившийся в бункер держал открывшуюся дверь, ожидая сталкеров.

— Уже. — Прохор и Сникерс не заставили себя долго ждать и через мгновение были у дверцы. На улице раздалось два характерных взрыва гранат.

— Давай! Давай! — подгонял Прохор.

Я попытался быстро спуститься вниз, но из-за темноты и спешки поскользнулся, и ударился о что-то головой. Прохор и Сникерс спустились следом, и металлический звук закрывающейся двери проинформировал о благополучном завершении бегства.

— Поздорову бродяги! — раздалось из темноты.

Но темноте никто из нас ответить не успел. На верху, раздался оглушительный гул. И все люди, находящиеся в бункере, рухнули на пол, сжав головы руками. Гул был настолько силен, что казалось, стенки убежища никак не защищают от него. Он проникает везде, в каждый угол бункера, в каждую клеточку тела, он выворачивает наизнанку человека, меняет местами плоть и кость, разум и душу. Человек, как будто, попадает в огромный кровавый миксер, который беспощадно размалывает его и из той массы, которая получилась, отливает нового человека, почти такого же, каким он был до этого, но с добавлением чего-то неуловимо иного, несвойственного другим людям. Бункер заполнили стоны лежащих на полу людей. Каждый переносил выброс по своему, но в первые его минуты симптомы совпадали у всех. Дикая боль и ничего кроме боли. Это своеобразная плата зоне за то, что ты посмел сюда явиться. Я не смог долго сопротивляться ей и мой разум отключился.

Через какое время, сознание вернулось в мое тело, определить было невозможно. По ощущениям можно было понять, что я нахожусь в горизонтальном положении на бетонном полу. Еще казалось, что по моему телу проехал КамАЗ или вернее БелАз. Кости жутко ломило, мышцы гудели, как будто по ним шел электрический ток. Голова раскалывалась и если бы в желудке хоть что ни будь, было, то оно, наверняка, попросилось бы наружу. Я открыл глаза. Вокруг было темно. Рядом кто-то зашевелился.

— Все живы? — раздался в темноте помятый голос Сникерса.

— Живы, живы! — прохрипел Прохор.

— Эй, Таксист! Ты живой? — Сникерс легче всех перенес выброс, и судя по звукам решил встать на ноги.

— Лучше бы мертвый был! — голос, который принадлежал мне, показался чужим.

— Ну, это ты всегда успеешь! — заключил Сникерс.

— Эй, мужик! А ты что? Живой там или как? — продолжил перекличку он.

— Живой вроде! Неслабо меня накрыло. До сих пор голова гудит, — раздался басовитый и какой- то смутно знакомый голос из противоположного угла бункера.