— А что ПДА ее не обнаружил? — поинтересовался я.

— Дело в том, что ни один датчик в мире не способен определять «Мороки», — продолжил вводить меня сталкер в курс дела, — их даже пробовали на камеры снимать, но ничего не вышло.

— А теперь у меня типа противоядия к ней? — я раскусил его трюк с банкой.

— Теперь да, на болты она не реагирует, только на мясо. Много она молодых сталкеров сгубила, — вздохнул Сифыч, — у меня вот первый раз вместо тушенки, друг лучший был, так и побежал в центр круга, не успели остановить. Спас он нас тогда.

— Извини, я не знал, — мне стало неловко.

— Забудь, все мы рано или поздно, — Сифыч не договорил, он повернулся и пошел обходить встреченный нами «Последний рай» по дуге в правую сторону, — пошли, темнеет уже.

Я схватил свой автомат и последовал за сталкером, пытаясь на ходу застегнуть свой рюкзак.

— Сифыч, а что там внутри, — спросил я своего спутника пока мы обходили аномалию.

— Где? — не понял моего вопроса сталкер.

— Ну, там, внутри «Морока», — пытался выразить я свою мысль подробнее, — куда банка укатилась, в центре водоворота?

— А кто его знает, — пожал плечами Сифыч, — оттуда еще никто не возвращался, что бы рассказать. Ты давай меньше болтай, а лучше по сторонам смотри. Стемнело. Скоро зверье должно проснуться.

Сообщение о просыпающемся зверье отбило охоту на разговоры, тайком от Сифыча проверив обойму я, повесил автомат поудобней, и стал внимательно прислушиваться к лесным звукам в то же время, поглядывая по сторонам в надежде не проморгать проснувшееся зверье. После того как мы обошли «Морок», Сифыч сменил быстрый темп ходьбы на бег и можно было заметить, что куда бы мы ни спешили мы опаздывали. Сумерки стали гуще, замечать препятствия, встречающиеся на пути, стало гораздо труднее. За время бега я дважды падал, но Сифыч из-за этого не останавливался, и мне приходилось прилагать немало усилий для того, чтобы не отстать. Через двадцать минут бега, Сифыч чуть не вбежал в аномалию, ему ужасно повезло и только после этого мы остановились.

— Все, финиш, — сказал чудом уцелевший сталкер, таким тоном как будто ничего не произошло, — не успели мы с тобой до хутора, придется ночевать здесь.

— А что за хутор? — поинтересовался я, пытаясь восстановить дыхание.

— Здесь заброшенный хутор недалеко, я думал, успеем, — объяснял сталкер, снимая свой рюкзак, — но из-за твоей любви к гольфу придется ночевать здесь.

Сифыч поставил свой рюкзак к дереву, сверился с ПДА, и, велев мне оставаться на месте, скрылся в лесной тьме. Я присел возле дерева напротив рюкзака Сифыча. Снова ночь, снова лес и я снова один, подобное уже случалось.

Я прислушался к ночным звукам. Казалось, мое сбитое дыхание и стук сердца, звучали громче всего в округе, не давая мне расслышать приближающейся опасности из темноты. Я успокоился, сосредоточился, отодвинул сердцебиение на задний план и предпринял новую попытку прислушаться. На этот раз я смог услышать, услышать лишь то, как звучит тишина. Она монотонным гулом заполняет окружающее пространство, вливается в каждое отверстие, заполняет собой каждую яму, и каждый ров в этом лесу. Поднимаясь все выше и выше, она заливает густым безмолвием, сначала лежащие на земле коряги, потом поглощает невысокий кустарник и, следуя своему желанию царствовать, топит тридцатиметровые деревья вместе с их размашистыми кронами. Тишина, атакует безмолвно, вытесняя собой, все присутствующие вокруг звуки, она единолично захватывает власть на земле.

Я слушал, слушал тишину, и в этой тишине я не смог разобрать даже шагов Сифыча, который, появился ниоткуда так же неожиданно, как и до этого исчез.

— Пошли, кажется, я нашел безопасное место для ночлега, — сказал Сифыч, поднимая свой рюкзак.

Я смахнул накатившее внезапно наваждение и поспешил за сталкером. Мы прошли метров пятьдесят от того места, где я слушал тишину. Это был такой же лес, как и до этого, ничем не отличавшийся от того, по которому мы прошли около пяти километров. Ни оврага, в котором можно укрыться, ни большого поваленного дуба, ни даже какого, ни будь домика лесника, не было в том месте, где сталкер собирался делать ночлег.

— Осторожно здесь две аномалии, смотри не вляпайся, — сказал сталкер подходя к толстой сосне вокруг которой с южной и северной стороны, подозрительно отсутствовала какая либо растительность. Он подошел к сосне, снял свой рюкзак и поставил его между толстых корней, которые выступали из земли. Я прошел по следам Сифыча и остановился, глядя на то, как он распаковывает свой рюкзак.

— Мы что, будем ночевать между двух аномалий? — я сделал удивленное лицо.

— А у тебя что, проблемы? — Сифыч не понял моей реакции.

— Они же опасны, а ты говоришь безопасное место для ночлега, — я сообразил, что чего-то обратно не понимаю, — может, ты объяснишь?

— Ну что ты будешь с ним делать. То тебе непонятно, это тебе объясни, — заворчал Сифыч, но все же разъяснил, — Справа и слева от сосны в трех метрах находятся две аномалии. Справа «Мясорубка», слева «Выверт». И та и другая радиусом по шесть метров каждая. Так как у нас только два ствола мы сможем сдерживать только две стороны, соответственно западную и восточную. Север и юг за нас сдержат аномалии. Что еще, ах да, «Мясорубка» работает как одноименный прибор, то есть делает из попадающего в ее существа мелко порубленный фарш, «Выверт» — то же несложно представить, она выворачивает все на изнанку, то есть мясо, кости и внутренности снаружи, а кожа и волосы внутри. Ну, это так, к сведению. Вопросы?