Инесса зашла в спальню, приблизилась к кровати и застыла. В ногах у девочки похрапывала Агнесса.

– Эльды всегда держат слово, – усмехнулась она. Потом сняла кольцо с бирюзой и, надев его на шнурок, повесила на шею девочки. – В добрый путь, – произнесла она. Бросила последний взгляд на дочь и задернула полг кровати. Прихватив пару безделушек с полки у серебряного зеркала, женщина вышла из спальни.

– Я взяла, что хотела. Начинайте, – приказала она двум хмурым каменщикам.

Инесса стояла рядом больше часа, следя за тем, как замуровывают проход. Потом знаком отослал слуг и, подойдя к стене, положила на нее руку. Новая кладка тут же посерела. Кое-где по ней пошли легкие трещинки. В углах наверху повисла паутина. Инесса отошла в сторону и полюбовалась проделанной работой. Стена теперь ничем не отличалась от других. Она бы сама не нашла вход, если бы не чувствовала как за ним стучат в такт два сердца: маленькой девочки и ее верной доброй спутницы.

– Надеюсь, я поступила правильно, – прошептала Инесса и, развернувшись, пошла к лестнице.

Ей предстоял очень насыщенный день. Замок был частично разрушен. Крестьяне разбрелись по лесам. Кладовые разграблены. И хотя, никто так и не нашел тайники с фамильными сокровищами, размеры грядущих трат были огромны. Приближалась зима, и надо было распорядиться о ремонте и закупке продуктов.

Заливистый крик петуха разбудил Марину. Она с трудом открыла глаза и подняла голову. Щека, на которой отпечаталась клавиатура, исполнявшая роль подушки, болела.

Петух прокричал еще раз.

– Ненавижу этих птиц, – потянулась Марина и пошла к двери.

На пороге стоял Кира в домашнем махровом халате. Из-под него выглядывали шелковые пижамные штаны, усеянные ярко алыми маками.

– Совесть есть? – привычно проворчала Марина. – Воскресенье, семь утра. Я только прилегла.

– Это кошмар, – Кира привычно прошел мимо нее в квартиру, – мне приснился настоящий кошмар! Ты не представляешь, – он, размахивая руками, двинулся на кухню, – Меня и тебя замуровали в каком-то замке. Мы заснули. А они вот так вот просто взяли и заложили дверь здоровыми каменюками. Представляешь?! Я проснулся в шесть и целый час не мог заснуть.

– И поэтому, как верный друг, ты решил разбудить меня. Чтобы и мне тоже не спалось. – Марина отвернулась от Кирюхи и, пройдя в комнату, бухнулась в кровать.

– Это был очень-очень реалистичный сон, – Кира, оставив кухню, уже сидел на краю ее постели. – Я испугался. Ты же знаешь, у меня клаустрофобия.

– Нет у тебя никакой клаустрофобии, – отмахнулась от него Марина, – смотри поменьше ужастиков на ночь. Тогда не будет всякая чепуха сниться.

– Нет, ну ни капли сочувствия, – Кира покачал головой, – а ты опять всю ночь работала? Так нельзя. Спи, я пока завтрак приготовлю, – он заботливо укрыл ее одеялом.

– Да ты просто мамочка. – Марина повернулась на правый бок, с удовольствием закрывая глаза.

Когда она их открыла, в комнате вкусно пахло кофе, яичницей с беконом и булочками.

Поднос с едой стоял у ее кровати.

– Кирюха, я тебя люблю, – пробормотала она, вгрызаясь в булочку, – ты самый лучший друг на свете. Можешь приходить в любое время, – добавила она с набитым ртом.

– Что ты ищешь? Сказками увлекаешься? – Кира сидел у компьютера, перебирая в руках распечатки. – «Спящая красавица», «Жизнь бабочек». О, а это что-то религиозное. «Как проснуться и начать жить»? – он посмотрел на нее, требуя объяснений.

– Помнишь? – произнесла Марина, жуя, потом отложила булочку. – Тогда в башне Игорь и Хортылакнер сцепись из-за меня.

– Да они поначалу все-время цапались. Как кошка с собакой, – пожал плечами Кира.

– Нет, сначала Игорь что-то говорил, про то, что я не проснулась. А потом, когда Хортылакнер хотел мне что-то сказать, он даже собирался на него напасть. Я стала требовать объяснений, и Хортылакнер подсунул мне смартфон.

– А ты рассердилась и дала ему пощечину.

– Еще бы. Он показал мне, как я моюсь в душе!

– Ну что ж, тогда ты имела на пощечину полное право, – согласился Кира.

– Я не об этом. Сейчас я думаю, они отвлекли меня. Чтобы не рассказывать что-то очень важное. И спросить не у кого. Хортылакнер сам знаешь где. А Игорь уехал из города. Даже не сказал куда. После всего, что мы пережили вместе. Понимаешь? А еще, если говорить о снах, мне все время снятся бабочки. Тысячи бабочек и женщина, которая про них что-то рассказывает.