Апостол: Всевышний не станет тебя больше осенять, если ты не поможешь ближнему.

Еллин: Во-первых, он мне вовсе не близок. Во-вторых, сам больной не обращался ко мне за помощью, так что, прощайте...

Проследив за тем, как он собирает свои пожитки, Апостол отошел, поднялся на скалу. Разведя руки, поддержал купол неба в своих натруженных руках, затем тихо изрек: “Вам, Галатянам! Благодать Господа нашего Иисуса Христа да будет со всеми вами”. Далекие миры ответили, глубины земли качнулись.

Еллин (после некоторого раздумья, подошел к раненому Скифу): Кувшин теплого вина. Нож. Тряпки. Кусок железа заройте в горячие угли.

Скиф: Выжигания я не вынесу. Лучше сразу в пропасть.

Еллин: Выдержишь. Кто бредит женщинами и вином, выдержит и каленое железо.

Апостол (спустившись со скалы): Нож у Скифа, железо у Дака, тряпки у меня, вино у Варвара.

Скиф: Варвар не даст вина.

Апостол: Даст. Он мне должен.

Варвар: Я никому ничего не должен.

Апостол: Я дал тебе динарий. Вот свидетели.

Варвар: Верно. Дал. Я тебе налил кувшин вина. То, что ты тем вином полил камни, это уже твое дело.

Апостол: В Афинах, Риме, Тарсе и всюду, где продается вино, за один динарий три кувшина наливают.

Варвар: Вино в горах стоит дороже. Подъем груза.

Апостол: Сбросим один кувшин на подъем. Но два ты мне должен.

Варвар: Не забывай, здесь разбойничья стоянка. Я, может, рискую жизнью, продавая тут вино.

Апостол: Рискуешь ты, продавая, рискую и я, покупая. Не забывай, я не разбойник. Один кувшин ты мне дал. Теперь наливай второй.

Варвар: Вот зараза! Не пьет, ничего в винах не смыслит, даже винного духа не выносит, а знает где, что и почем продается!

Еллин: Толкового покупателя надо уважать.

Варвар: А я и уважаю. Иначе стал бы я второй кувшин наливать!

Скифа уложили у костра. Мелькает раскаленное железо. Едкий дым, вопли, потеря сознания. Закончив перевязку, Еллин разжал зубы Скифу, влил в него остаток вина, и Скиф ожил.

Скиф: Ах вчера, вчера, вчера, мы всю ночку... А где та, по которой душа моя...

Женщина: Всё. С танцами покончено. Теперь я кухарю.

Скиф: Уже испекла?!

Женщина: Посмотри, какое чудо...

Сняв хлеб с горячих камней, выбрала самый красивый, подошла к Апостолу и опустилась перед ним на колени.

Женщина: Тебе, достойнейший.

Апостол: Что ты! Достойнейший из нас – Бог.

Женщина: Этот хлеб я посвящаю тебе.

Апостол: Но почему мне?

Женщина: Потому что ты единственный из мужей, пожелавший меня, не стал заманивать под кусты, и заставил вспомнить родительницу, простить ее и испечь в ее память хлеба Благодарения. А потому прими этот хлеб и меня самое под свое крыло.

Апостол: Что значит принять под свое крыло?

Женщина: То и значит. Ты меня хотел. Я, вот, согласилась.

Апостол: Согласилась на что?

Женщина: Ну, быть твоей.

Апостол: Но… это же невозможно!

Женщина: Почему невозможно?.. Иль ты женат?

Апостол: С раннего детства, и даже еще раньше, из чрева своей матери, я был посвящен Господу, а посвященные Господу не могут иметь семьи.

Женщина: Ты меня не любишь. Ты меня не хотел. Ты наглый притворщик и обманщик.

Апостол: Господь заповедал мне Любовь, и я говорил не раз, что безмерно люблю тут каждого.