Шрифт:
— Ал, ты сводишь меня с ума! — закричала девушка, топая ногой. — Будто ты знаешь о себе что-то необыкновенное, что-то злое и ужасное. Ал, тебе не кажется, что все они должны… должны…
— Что, Фрэнки?
— Надеть тебе на голову венец и прицепить крылышки на плечи! Ты… ты просто слишком хорош для этого мира, вот что!
Он только улыбнулся на этот всплеск эмоций и пробормотал:
— Фрэнки, ты так разгневалась на меня, что у тебя слезы стоят в глазах. Хорошо, я буду считать себя таким, как ты хочешь, если это сделает тебя хотя бы капельку счастливее.
— Ох, — выдохнула она, — ну что с тобой делать?
— Ничего, кроме того, о чем уже объявлено.
Она схватила его за плечи и долго смотрела ему в лицо, а по ее щекам градом катились слезы.
— Во имя всего святого, что с тобой, Фрэнки?
— А ты не видишь?
— Ты очень расстроена, Фрэнки. Ах, если бы я мог что-нибудь сделать!
— Ты? Что-нибудь сделать? Ты можешь сделать все!
— Что?
Она повернулась и, как слепая, нащупала руку шерифа. Он провел ее в свой кабинет и предусмотрительно прогнал двух посетителей, ожидавших разговора. Потом усадил ее в кресло.
— Посиди здесь и поплачь, — сказал Джонстон. — Тебе полегчает.
— Таких людей не бывает! — рыдала Фрэнсис Джонс.
— Не бывает, — согласился хмурый шериф.
— Я… я ненавижу его! — закричала Фрэнсис.
— Я тоже, — отозвался шериф.
— Лучше бы я в глаза его не видела!
— Я тоже, — кивнул шериф.
— Он никогда не поймет!
— Никогда, — подтвердил шериф.
На этом месте слезы хлынули таким водопадом, что она забилась в кресле от рыданий. Это продолжалось довольно долго, и два носовых платка, заботливо предоставленных шерифом, промокли насквозь, пока она наконец обрела способность говорить.
— Что же мне делать? — хрипло спросила она.
— Один Бог знает, — отозвался шериф.
Когда девушка ушла, он вернулся к Аллану.
— Ал, — мрачно начал он, — ты первоклассный дурак.
Аллан удивленно посмотрел на него, а затем кивнул.
— Думаю, что это так и есть, — произнес он.
— Именно этим ты так опечален в данный момент? — продолжал новоиспеченный шериф.
— Нет, — признался заключенный. — Я думал не об этом. Собственно, я думал не о себе…
Неожиданно шериф вздохнул.
— Она красивая. И добрая, — сказал он. — Черт меня побери, она — чудесная девушка!
Аллан радостно улыбнулся. Он находил, что ее прелесть невозможно описать словами.
— Она просила меня кое-что передать тебе. То, что ты, бессердечная чурка, не понял, когда она была здесь.
— Ну?
— Она любит тебя, Ал!
Аллан подскочил и уставился на Джонстона.
Он окаменел, на смуглом лице появилось такое выражение, словно на него снизошла благодать Божья.
Потом радость померкла так же внезапно, как и появилась.
— Что-то не так? — полюбопытствовал шериф.
— Да, — ответил узник. — Это похоже на нее. Она хотела, чтобы я был счастлив. И попросила тебя сказать это мне. Да, она сделала меня счастливым. На мгновение. Пока я не понял.
— Понял что?
— Что это только слова. Но я так благодарен ей за то, что она все же попросила тебя сказать мне эту ложь!
— Ложь? — воскликнул шериф.
Он взглянул на Аллана совершенно дико. Потом, что-то промычав, выбежал из камеры и вернулся в кабинет. Долго еще оттуда доносились звуки его шагов — он ходил туда-сюда по комнате и бормотал что-то себе под нос.
Глава 33
СПРАВЕДЛИВОСТЬ ВОССТАНОВЛЕНА
— Молодая леди… — начал секретарь.
— Около пяти с половиной футов ростом? — спросил сенатор.
— Да, — подтвердил секретарь.
— Белокурая и кудрявая?
— Да, сэр.
— С чудесными голубыми глазами?
— Именно, сэр.
— Чертовски хорошенькая?
— Даже лучше!
— Я знаю, зачем она пришла. Она наверняка хочет поговорить со мной по делу Винсента Аллана.
— А… — вздохнул секретарь. — Я думаю…
— Именно. Закон должен соблюдаться. Еще раз… нет, я не намерен пересматривать это дело! Кроме того, все уже выразили свое мнение.
— Конечно, сэр. Я передам ей, что вы не можете ее принять.
— Наверное, она из газеты, — высказал предположение губернатор. — Объяснись с ней помягче. Никогда не известно…
Секретарь ушел в глубокой задумчивости. У него в голове не укладывалось, как человек, облеченный такой властью, может не принять девушку с такой внешностью и не воспользоваться подвернувшейся возможностью сделать ей приятное. Но пути великих были выше его понимания. Он вернулся к Фрэнсис Джонс и сообщил, глядя в пол, что губернатор очень занят и не может ее принять.