–  Я бы сказала, что я, возможно, и старше других жриц, но это значит, что у меня больше жизненного опыта, так что мне смешна их глупая детская самоуверенность. Возраст и вероломство всегда одерживают верх над юностью и наивностью.

Геката расхохоталась, ее лицо и фигура изменились, и богиня вновь превратилась в прекрасную женщину средних лет, с которой Микки встречалась накануне.

–  Я открою тебе секрет, Эмпуза. Из трех обликов я всегда предпочитаю вот этот. Мы склонны переоценивать молодость.

–  Особенно ее переоценивают сами молодые, - согласилась Микки.

Они улыбнулись и на мгновение перестали быть богиней и простой смертной. Они обе были женщинами, понимающими друг друга.

После недолгого молчания богиня сказала, обводя сады и дворец широким жестом:

–  Догадываюсь, что все это может казаться тебе необычным.

Ободренная внезапной доступностью богини, Микки неловко улыбнулась.

–  Да, это странно и необычно и даже ошеломляет, но я чувствую, как меня влечет ко всему этому.
– Она поспешила продолжить, не желая, чтобы Геката догадалась, что «все это» включает в себя еще и ночного гостя с раздвоенными копытами.
– Когда я создавала магический круг и вела ритуал, я ощущала себя более прекрасной, и сильной, и правильной, чем когда-либо в своей жизни.

Геката кивнула.

–  Кровь Эмпузы громко звучит в твоих венах, Микадо. Ты никогда бы не смогла почувствовать себя по-настоящему на месте в земном мире. Часть тебя тосковала по твоему истинному месту в моих владениях. Подозреваю, что и твоя мать, и ее мать до того тоже познали эту неуверенность, хотя и не понимали ее причин.

Микки подумала о матери, вспоминая, что та всегда предпочитала уединение или работу в розовом саду светским развлечениям. И она никогда, похоже, не тревожилась из-за отсутствия отца Микки, а когда Микки спрашивала о нем, просто говорила, что он был ошибкой ее юности, но она всегда будет ему благодарна за самый ценный дар, полученный в жизни, - ее дочь.

И бабушка тоже была не из тех, кто заводит много друзей, ей хватало общества дочери и внучки. Она редко упоминала о человеке, бывшем дедушкой Микки, разве что сдержанно улыбалась и говорила, что у них были разные взгляды на брак - он наслаждался им, а она нет. Мужчины не играли большой роли ни в жизни матери Микки, ни в жизни ее бабушки. И не потому, что они не были красивыми и обаятельными женщинами. Были. И Микки отчаянно скучала по ним. Бабушка умерла от внезапного сердечного приступа пять лет назад, а четыре года спустя рак груди унес и маму. Микки подумала, что они обе были прекрасны и очень молоды, как будто сошли со страниц волшебных сказок, которые мать обычно читала Микки в детстве. Они были такими… не от мира сего…

–  Они пребывают в покое, Микадо. Даже из земного мира, весьма далекого от моих перекрестков, их души сумели найти дорогу в поля Элизиума и оказались там, где им и следовало быть. Не стоит горевать о них.

Микки провела рукой по щеке, удивленная, что из глаз сами собой потекли слезы. И посмотрела на Гекату.

–  Но это тоже их мир. Вот почему они не могли приспособиться к обычной жизни.

–  Да, частично этот мир - их мир, но магия в их крови была не так сильна, как в твоей. Иначе бы они разбудили Стража и вернулись сюда.

Микки насухо вытерла щеки.

–  Страж… Я видела его вчера вечером.

Богиня вскинула голову, пристально всматриваясь в жрицу.

–  И как ты к нему отнеслась?

–  Он испугал меня, - быстро ответила Микки. А потом добавила чуть медленнее:

–  И вызвал грусть.

–  Грусть?
– Брови Гекаты взлетели.

Микки неловко повела плечами.

–  Я не знаю… в нем есть что-то такое… одинокое.

–  Разумеется. Нигде в мире нет существа, подобного ему, так что он одинок по самой своей природе. Много веков назад, когда я получила власть над сферой снов, я поняла, что мне необходим некто, кто будет постоянно присматривать за моими владениями. Отсюда ведь происходят все сны и вся магия; эту сферу необходимо защищать. Поэтому я и призвала великую древнюю тварь - бессмертного отпрыска титанов. Но даже я не могла бы заставить подобное существо служить мне. И тот, кого ты видела вчера ночью, сам, добровольно связал себя со мной. Он взвалил на себя эту вечную ношу, хотя и не был обязан. А я даровала ему кое-какие уникальные силы, но Страж обладает и собственной древней магией: он связывает нити реальности с нитями снов.

–  А он всегда был таким, как сейчас?

Острый взгляд Гекаты как будто пронзил Микки насквозь.

–  Страж никогда не был человеком и никогда им не станет. Не соверши ошибки, поверив в нечто иное.

Усилием воли Микки не отшатнулась при вспышке гнева богини и тут же сменила тему беседы:

–  Его зовут Стражем, и ты говоришь, он необходим для того, чтобы защищать твои владения. Но от чего их нужно защищать?

–  От Похитителей Грез и от тех, кто желал бы полностью захватить магические возможности. Но сны и магия принадлежат всему человечеству, даже тем, кто живет в земном мире. Никто не имеет права красть подобные вещи для себя.

Микки на самом деле не поняла, о чем говорила богиня, но она чертовски устала выглядеть полной идиоткой. Как она сама заявила Гекате, она достаточно взрослая, чтобы самостоятельно разбираться во многих вещах. Поэтому ей просто нужно держать глаза открытыми и учиться. И она не должна задавать слишком много вопросов о Страже - это вызывает гнев богини, а взбешенная богиня - не лучшее зрелище.

Но был еще один вопрос, который Микки необходимо было задать, будет ли она при этом выглядеть слабоумной или нет.