— Я в определенной степени уверен, что тут мы в безопасности.

Она нахмурилась:

— А почему нет?

— Я все гадаю, как он нашел нас около ресторана-кафетерия.

— Должно быть, он действительно живет где-то рядом с пустырем, на котором зарегистрирован его автомобиль. Вот случайно и увидел, как мы проверяли пустырь.

— Такие случайности обычно не случаются.

— Иногда такое возможно. Как говорится, не повезло.

— В любом случае мы должны быть готовы к неожиданностям. Может, лучше спать в одежде.

— Я все равно не собиралась раздеваться.

— Ох. Да. Разумеется, не собиралась.

— Не надо выглядеть таким разочарованным.

— Я не просто разочарован. Я в отчаянии.

Когда Линда ушла в спальню, Тим погасил верхний свет. На тумбочке между кроватями стояла лампа с трехпозиционным переключателем, и он включил наименьший накал.

Сидя на краешке кровати, набрал номер таверны, где Руни ещё продолжал работать.

— Ты где? — спросил Руни.

— На этой стороне рая.

— И не надейся к нему приблизиться.

— Этого-то я и боюсь. Послушай, Лайм, он говорил с кем-то ещё, кроме тебя?

— Акула в туфлях?

— Да, он самый. Он говорил с кем-то из посетителей?

— Нет. Только со мной.

— Может, он пошел наверх, поговорить с Мишель?

— Нет. Когда он вернулся, она стояла за стойкой, рядом со мной.

— Кто-то назвал ему мое имя. И он заполучил номер моего мобильника.

— Только не здесь. Но ведь твоего номера нет в справочнике.

— Именно это мне и говорит телефонная компания.

— Тим, кто этот парень?

— Мне очень хочется это выяснить. Послушай, Лайм, я давно уже не общался с женщинами, поэтому ты должен мне помочь.

— Чего-то я недопонял. С женщинами?

— Подскажи мне, что будет приятно услышать женщине.

— Приятно? Приятное о чем?

— Не знаю. О ее волосах.

— Ты можешь сказать: «Мне нравятся твои волосы».

— Как ты уговорил Мишель выйти за тебя замуж?

— Сказал, что покончу с собой, если она мне откажет.

— В наших отношениях для этого рановато. Я насчет угрозы самоубийства. Должен закругляться.

Выйдя из ванной, умытая и со схваченными заколкой волосами, она выглядела ослепительной. Собственно, такой же ослепительной она и уходила в ванну.

— Мне нравятся твои волосы, — признался Тим.

— Мои волосы? Я думаю их подстричь.

— Они такие блестящие и такие темные, что кажутся черными.

— Я их не крашу.

— Нет, конечно же, нет. Я и не говорю, что ты их красишь или у тебя парик.

— Парик? Они выглядят как парик?

— Нет, нет. На что они не похожи, так это на парик.

Он решил покинуть комнату. На пороге ванны допустил очередную ошибку — обернулся, чтобы сказать:

— Хочу, чтобы ты знала, я не буду пользоваться твоей зубной щеткой.

— Такая мысль не приходила мне в голову.

— Я боялся, что могла прийти.

— Вот теперь пришла.

— Если позволишь мне взять чуть-чуть твоей зубной пасты, я воспользуюсь пальцем вместо зубной щетки.

— Указательный сработает лучше большого, — посоветовала она.

Через несколько минут, когда он вышел из спальни, она лежала на одеяле, закрыв глаза, сложив руки на животе.

В приглушенном свете Тиму показалось, что она спит. Он прошел к своей кровати как можно тише, сел, привалившись спиной к изголовью.

— А если Пит Санто не найдет среди всех этих фамилий настоящую?

— Он найдет.

— А если нет?

— Попробуем что-нибудь ещё.

— И что это будет?

— К утру я обязательно придумаю.

— Ты всегда знаешь, что делать, не так ли? — спросила она после паузы.

— Ты, должно быть, шутишь.

— Только не держи меня за дуру.

Помолчав, Тим признал:

— Так уж вышло, что я обычно принимаю правильные решения, когда ситуация становится критической.

— А у нас ситуация критическая?

— Еще нет, но к этому идет.

— А когда никакого кризиса нет?

— Тогда я понятия не имею, что и делать.

Зазвонил его мобильник. Тим взял его с тумбочки между кроватями, где он заряжался.