– Куда она делась? – принюхивается он. – Вроде здесь? Но где именно?

Я тоже чувствую, что наша дорогая дева где-то здесь, но ощущение, что она – везде сразу, со всех сторон. Это так необычно, что я едва не падаю в воду. Неловко машу руками, Кира хватает меня за майку на спине.

– Ты чего?

– От удивления. Она просто везде, – объясняю я. – Пройди к берегу, а то я все-таки упаду.

На берегу Кира наклоняется к воде, зачерпывает в ладонь, умывается. Я умываюсь тоже, потом плюю на все и прыгаю в озерцо прямо в одежде и кроссовках. Глубина здесь – не больше метра, и приходится присесть, чтобы окунуться с головой. Представляю, на что я похожа – в полупрозрачной майке на голое тело, с намокшей косой, по которой стекает вода…

– Эротичная мокрая мышь, – ловит мою громкую мысль Кира и отвечает вслух. – Натурально мышь. Мокрая, но эротичная.

– Зато относительно чистая и не потная, – смеюсь я. – В отличие от тебя, сухого.

– Ладно, хватит расслабляться. Я сообразил, где она. Не очень далеко идти…

Мы петляем и петляем, лабиринт уходит все глубже и глубже под землю, становится проще идти – теперь почти уже нет сложных препятствий, лишь спуски и подъемы. Пару раз приходится проползать по узким лазам, и в одном я нахожу клочок белого шелка.

– Смотри-ка, – показываю я его Кире.

– Ага, еще минут пять – и придем. Не расслабляйся, думаю, она там отдохнула не хуже нас.

Путь в лабиринте заканчивается тупиком, и мы наконец видим в полумраке светящийся белым девичий силуэт. Кира сбавляет темп, я вцепляюсь в его руку, еле переставляя ноги. Она стоит, прижавшись спиной к стене, мучительно маленькая и хрупкая, тонкие руки с полупрозрачными запястьями раскинуты.

Страшное, выворачивающее наизнанку душу зрелище – юная девочка в белом платье, распятая на грязной бетонной стене. Длинные льняные волосы спутаны, выпачканы в крови. Подходя, я начинаю различать черты ее лица и вдруг вскрикиваю, не в силах сдержаться.

Ее лицо – это чудовищная смесь знакомых мне черт. Огромные синие глаза Альдо, высокие скулы и худые щеки Лика, пухлые губы Витки. Кажется, все они воплотились в ней, и я, плохо соображая, что делаю, начинаю искать в ней хоть что-то свое – но нет, ничего в ней нет. Только этот ужасающий конгломерат трех убитых ею Смотрителей.

Кира тоже замирает, пожирая ее глазами. Я не отпускаю его руку, держусь за нее, словно за единственную опору в этом бреду.

А впрочем… если присмотреться, если за сапфиром чужих глаз попытаться нащупать небесную голубизну ее собственной радужки?

«…Я напишу гениальную книгу, которую издадут многотысячным тиражом, и тогда вы увидите, что в подметки мне не годитесь! Все!» – курсор «мыши» на кнопке «отправить», но девушка задумывается и добавляет к сообщению «Козлы!». Закрывает окно форума, открывает документ в «Лексиконе» – древняя машина не тянет других программ – и начинает ожесточенно лупить по клавишам. Она не видит, что возникает на экране, она вся в своем выдуманном мире, который ярче того, что окружает ее, во сто крат. Это она сама борется врукопашную с чудовищем, выпрыгнувшим из-за угла, это она приходит на помощь другу, это ее встречает здоровенная рыжая псина и преследуют агенты спецслужб. Она – каждый из героев, проживает каждый миг их приключений.

Вечер за вечером, каждую свободную минуту, одна в квартире со следами многомесячного запустения, швыряя себе за спину очередную пустую пачку от сигарет и прерываясь лишь, чтоб сделать себе чаю или вытряхнуть пепельницу в унитаз. Десять, пятнадцать, двадцать страниц за вечер – она пишет до трех-четырех утра, позволяя себе только несколько часов сна. Все великие писатели работали именно так – на износ, каждый день, не позволяя себе расслабиться. Книга растет. Скоро – конец, и надо бы вернуться, перечитать и выправить начало; но, едва начиная скользить взглядом по страницам, она погружается в придуманный мир романа и не замечает ни ошибок, ни длиннот, ни погрешностей сюжета.

Давно нет ни друзей, ни приятелей, только скучная работа с десяти до шести, а дальше – скорее домой, перекусить по дороге шаурмой или беляшом, и – за компьютер. Осталось немного. Ночью ей снится Город, но она быстро забывает сны, а самые яркие эпизоды немедленно вписываются в роман, и она искренне уверена, что видит сон о своей книге.

Проиграны любительские конкурсы – «сюжет заигранный, бабские сопли, драки непрофессиональны, герои непсихологичны». Это, конечно, глупости – это просто толпа, которая травит всякого, отличающегося от нее. Они боятся соперников, вот и стремятся унизить, лишить воли и уверенности в себе. Но – обидно, обидно, и девушка плачет, вытирая слезы рукавом водолазки. Ничего. Скоро она допишет последнюю страницу, и тогда ее ждут слава и успех. И вот увесистая рукопись отправляется сразу в десяток издательств.

Дни напряженного ожидания ответа. Что делать, если ответят сразу из нескольких? Выбирать условия повыгоднее, внимательно читать предлагаемые контракты. Трудно заснуть – каждый раз перед сном она обдумывает переговоры с издательствами, представляет, как будет отбирать иллюстрации для обложки. И, конечно, победы на литературных фестивалях. «Дебют года», громкая слава, рецензии во всех газетах и журналах. Потом – экранизация.

Нужно бы попить успокоительное – на работе она то срывается в крик, то начинает плакать. Но это все ерунда, скоро уже должны прийти ответы. И они приходят один за другим. «К публикации не рекомендовано», «К сожалению, вынуждены отказать». Или не приходят вовсе. А потом встречается старый знакомый, усмешка – «Скоро твоя книга-то выйдет?».