– Ты ошиблась, девочка, – медленно и грустно говорит Кира. – Мы верим тебе, и поэтому…

«Ты умрешь», – думает Кира, но не говорит вслух. Он отчего-то медлит, хотя я и не понимаю почему.

– Я принесла вам новый мир! Я создала его своей силой! Сияющий прекрасный мир! Мир как меч! – Она поворачивает руки ладонями вверх, и на них возникает клинок с витой рукоятью. – Этим мечом мы отсечем все, недостойное жить! Вы и я, вместе! Поверьте же мне, умоляю вас! Я открою вам истину, и вы не сможете не поверить!

Мир как меч? Мир сияющей истины, где принцессы в сияющих одеждах вершат абсолютное добро, лихо управляясь с мечом-бастардом?

Неужели эта дева в белом и впрямь – душа Города? Странно и страшно верить в это, и я не знаю, что делать. Кира готов убить ее – но не убьем ли мы и себя, и Город вместе с девочкой, умеющей не просто убивать, а поглощать? Но оставить ее в живых означает принять ее, отдаться ее власти. Я не хочу верить в то, что это не случайность и ошибка, а начало новых времен.

Сияющий дивный справедливый мир, где властвует эта дева, где недостойное жить отсекают мечом, а непокорных уничтожают… Справедливость, воплощенная в мече в тонких девичьих руках, нерассуждающая страстная справедливость. Справедливость однажды жестоко униженной девчонки, и вся суть этой справедливости – не дать унизить себя еще раз. Бить, а не принимать удары, править, а не подчиняться. Любой ценой встать над законом, согласно которому глупый замысел и дурное исполнение не находят понимания, а встречают лишь равнодушие и насмешку.

– Слушайте меня! Слушайте! Истина в том, что я – новый закон, я закон Города! – говорит она. – Все, что сделала я, – закон, и никто не вправе спорить со мной, ибо закон – это я; но вас я прощаю, ибо вы не знали истины…

Все это звучало бы смешно, если бы дело было только в форме слов. Бред, высокопарный и напыщенный, не более того. Но та, что произносит слова, – не актриса, играющая роль сумасшедшей королевы. Она реальна, как реально сделанное ею. Как реальна сила, которой она обладает. То, что нам удалось загнать ее в ловушку, – случайность, везение или шанс, данный нам Городом. И нужно решить раз и навсегда, что мы будем делать.

А что мы можем сделать?

Либо отпустить ее и согласиться с тем, что настали новые времена и отныне Городом правит Белая Дева. Или убить ее. Я не вижу других способов. Попытаться ее переубедить? Стоит сделать это только ради одного – чтобы потом быть уверенной, что мы сделали все, что смогли.

– Послушай, ты говоришь о новом законе. Но в Городе уже есть закон. И это мудрый закон, проверенный временем… – Я пытаюсь поймать ее взгляд и тут же перевожу взгляд на стену за головой девушки: ее глаза – два кипящих темным пламенем колодца, в которых кипит, кружится водоворотами безумие.

Это затягивает. Несколько минут «гляделок» – и я утрачу разум, растворюсь в ней.

– Это старый закон! А я – закон новый, безупречный! – все с той же сумасшедшей уверенностью отвечает она. – Я – мир, и я – меч.

– Город не нуждается в твоем законе. Подумай, что ты делаешь. Ты разрушаешь и убиваешь. Сколько ты уже убила? Сотни? Тысячи? Что с ними стало?

– Я никого не убила. Они все во мне.

Кажется, беседа пошла по кругу.

– Я – закон меча… – добавляет она, глядя на меня – на меня! – как на глупое неразумное дитя. – А меч иногда ранит, отсекая недолжное жить.

– Да кто ты такая, чтобы решать, чему должно и недолжно жить?! – Я начинаю кричать, не в силах пробиться сквозь ее убежденность в собственной правоте.

– Я – закон, – безмятежно и терпеливо отвечает она. – Я – карающий меч.

«И, вырвав из себя, положили закон над собой. И нам надлежит сделать так же …»ё – вспоминаю я легенду Демейни. Вот когда она пригодилась. Мудрый хранитель в обличье хиппи – едва ли он знал, что этот разговор состоится. Но угадал или, точнее, предвидел, что именно нужно рассказать нам. Теперь я понимаю, что нужно делать. Но могу ли я?

Страшно.

Глаза Альдо, скулы Лика, губы Виты. Лжет ли она, стремясь сохранить себе жизнь, или и вправду они живут пленниками в ней, и мы своими руками уничтожим тех, кого любим? Трое друзей – и черты каждого в ее лице, и что еще, помимо черт?

Смерти нет, вспоминаю я лихорадочный шепот Киры. Смерти нет… Они улетят прочь по звездному тоннелю навстречу прекрасной музыке.

Я протягиваю руку, беру меч за рукоять, взвешиваю. Он тяжел и налит жгучей страстной силой, толкается в ладонь, просит, зовет действовать, вершить, решать. Удобный клинок, как раз по руке мне. Девушка с надеждой смотрит на меня. Соблазн велик…