Шрифт:
Инна Иванна смотрела прямо на Машу. В ее голосе звенели слезы. Масяпка, родненькая...
За стеной идиллически мирно звучали голоса Бертила и Антошки.
17
Маша вошла в комнату и села возле Бертила. Она сразу заметил неладное.
– Что-то случилось, Мари?
Светлые глаза смотрели вопросительно и беспокойно.
– Нет, - покачала головой Маша.
– Ничего... Я просто хочу тебе кое-что предложить...
Жених стал еще тревожнее, однако улыбался по-прежнему бесстрастно. Тренированный суровой, редко улыбающейся жизнью и женами бывший военный моряк...
– Мы сейчас позвоним Татьяне, предупредим ее, что ты не приедешь ночевать, и поедем ко мне... Конечно, она расстроится, ей невыгодно потерять деньги. Но придется смириться. А мне не хочется потерять тебя...
Куда как откровеннее...
Бертил удовлетворенно просиял. Антон внимательно взглянул на мать: мы едем в Швецию, мама? Едем, сынок... Что мы здесь забыли?.. Точнее, забудем все, что здесь было... Если забудется...
Маша объяснила Татьяне суть дела. Хозяйка, понятно, огорчилась.
– А завтра он приедет?
– спросила она, достаточно четко просекая ситуацию.
– Не знаю, - уклончиво ответила Маня.
– Простите нас...
– Да что уж там!
– вздохнула Татьяна.
– Мы понимаем... Я уже вчера об этом подумала...
Бертил церемонно раскланялся с Инной Иванной, кажется, совершенно очарованной им, поулыбался на прощание Антону... Они с Машей оделись и вышли на улицу. Привычно шумело, гудело, неслось вперед не остановимое никакими стихиями Садовое кольцо, под ногами - грязища московского центра и колдобины тротуаров.
Вежливый и чуткий жених взял Машу под руку.
– Мари, ты все-таки чем-то расстроена? Ты сейчас где-то очень далеко от меня...
В проницательности ему отказать было нельзя.
Врать становилось противно. И не врать невозможно. Хотя шведскую тонкость вряд ли удастся обмануть...
– Устала, - сказала Маша.
– Волнуюсь... Не могу представить себе нашу будущую жизнь... Это плохо... Все очень сложно...
В метро снова начались восторги. Они порядком поднадоели и утомили Маню. Хорошо, что им ехать от "Чистых прудов" без пересадки.
Что там делает без нее Вовка?.. Развлекается убойным российским телевидением? Слушает музыку? Играет на пианино?.. А вот это она предположила совершенно напрасно... "Все вы, губы, помните, все вы, думы, знаете..."
Маша быстро повернулась за помощью к Бертилу, но тут неожиданно в вагон вошел Ленька Бройберг, увидел Маню и возликовал. Хотя рядом с ним находилось прелестное миниатюрное двадцатилетнее создание с огромными, наивно изучающими мир глазищами.
Вот уж некстати так некстати!
– вздохнула Маня.
Ленька тотчас прилип к ней.
– Вашу Машу! Мария, я тебя не узнаю!
– заявил он.
– Значит, пристаешь к незнакомке?
– холодно поинтересовалась Маня.
– Да еще в присутствии юной очаровательной леди! А где твоя жена?
– Жена где надо, на своем обычном месте. А где ей еще быть?
– захохотал Леонид.
– Я у нее на длинном поводке! Ты, Мария, дура! Как все бабы без исключения. Поэтому менять их особого смысла не вижу!
– И все-таки меняешь?
Бертил пытался понять суть разговора по интонации, но явно в этом деле не преуспел.
– И ты, я смотрю, тоже привыкаешь к смене караула. Молодец! Времени зря не теряешь! Я давно ждал этого момента и, наконец, дождался!
– Ну, какое это имеет отношение к тебе?
– взорвалась Маша.
– Это мой жених! Он приехал за мной из Стокгольма! Понял?!
– Швед?
– обрадовался еще больше Бройберг.
– А почему ты не представишь меня своему жениху? Это невежливо. Тебе надо учиться жить по-европейски! По тамошним правилам и канонам. Закон есть закон! Иначе будешь Манькой в Европе!
Маша готова была его убить, но вместо этого проскрежетала сквозь зубы:
– Познакомься, это Бертил!
И взяла под руку забытого на время жениха.
– Берт, это Леонид, мой коллега. Был фельетонистом, а теперь, когда вся страна превратилась в один большой фельетон и можно писать и говорить что угодно, переквалифицировался в заместителя главного редактора.
Мужчины вежливо поулыбались друг другу. Во взгляде Бертила легко читались непонимание и тревога.
– Ты похорошела за то время, пока мы не виделись!
– объявил Бройберг.
– Тебе явно идут на пользу мужики. Не смотри на меня медузой Горгоной! Я говорю, - пояснил Леонид на отвратительном английском Бертилу, - что у вас красавица невеста. Вам повезло! Правда, в России много красивых мадам. Здесь самый подходящий климат для женских расцветов!