Подняв умиротворенное лицо с прикрытыми глазами, сцепив пальцы рядом с чашей, она пыталась разобраться в том, в чем раньше никогда не разбиралась, и не запутаться при этом окончательно. Потом почувствовала, куда и как надо вмешаться, вытянулась и напряглась вся, ощущая, как сквозь нее протекает энергия, стиснула зубы - и ветерок действительно посвежел. Конечно, сперва чародейка этого не чувствовала, потому что очнулась вся в поту, с ноющими мышцами, с дрожащими руками. «Господи, куда проще было бы устроить бурю, чем баловаться с мелочами», - подумала она. Подниматься не хотелось.

– Ты сейчас на молящуюся Магдалину смахиваешь, - прошептал наклонившийся над ней Рейр, и Кайндел едва не подскочила.

– Елки, испугал!

– Извини. У тебя все отлично получилось. Единственное - облаков сейчас натянет. Это тоже было твоей целью?

– Нет.
– Она подняла на него глаза.
– Ты скотина!

– Почему?
– удивление прозвучало очень убедительно - но только не для нее.

– Потому что сам мог бы справиться с этой задачей, и - более того - куда быстрее и легче, чем я, однако же не предложил.

– Откуда ты взяла, что я это умею?

– А ты не умеешь?

– Нет.

– Врешь!

– Вру.

Она молча смотрела на него снизу вверх.

– А, понимаю. Ты хотел, чтобы драккар отправился к другому берегу Ладоги, да?

– Это было бы недурно, - признал Рейр.
– Сказать по правде, у источника и в самом деле осталось совсем мало людей, почти все в Москве. Однако коекто там есть…

– Да, понимаю, - девушка поджала губы.
– Там построена телепортационная система. А где именно располагается источник? То, что он оказался не так уж далеко от Лодейного Поля, я знаю. Но где именно…

– Озеро Сегежское знаешь?

– Это, кажется, в Нижнесвирском заповеднике…

– Северная его граница.

– Там?
– изумилась она.
– Но это же совсем недалеко от АлександроСвирского монастыря!
– Мужчина кивнул.
– Разве не мешает?

– Что? Близость монастыря? Нет, конечно. К тому же ты сама прекрасно знаешь, монастыри не в простых местах ставятся.

Кайндел кивнула, с трудом поднялась на ноги, присела на край скамьи. Руки уже не дрожали, но усталость чувствовалась. Оглядев корабль - никто не садился на весла, все устроились где попало, ктото лежал в проходе, завернувшись в плащ или одеяло, только двое мореходов постоянно сидели у паруса, да еще двое, хоть и полулежали, но были готовы в любую минуту подняться. «Надо бы мне тоже полежать, - сообразила она.
– Отдохнуть, набраться сил. Мало ли что еще потребуется…»

– Кайндел, а ветерок нельзя ли послабже сделать?
– крикнул с кормы Готье.
– Ну чуток.

– Ничего переделать нельзя.

– Так этот ветер нам и дождик может натянуть!

– Ну и что такого?
– холодно осведомилась девушка, переводя взгляд на ближайшего реконструктора.
– Слушай, не одолжишь чтонибудь вроде плаща? Я б полежала немного…

– Да, сейчас.
– И вынул откудато изпод скамьи плотный сверток, обвязанный ремнем.
– Да уж, мы все пользуемся хорошим ветром.
– И отвернулся.

Она улеглась на свободном пятачке у борта, и прикрыла глаза. В теле гуляла приятная слабость, лежать было приятно, хотя и жестковато, не мешали ни ветер, ни солнце, снова спрятавшееся под подходящую тучку.

Потом рядом зашуршала ткань.

– Можно?
– спросил Рейр. И, не дожидаясь ответа, присел рядом, прямо на палубу.

Несколько минут они молчали, чародейка даже стала задремывать.

– Ты на меня злишься?
– вдруг спросил мужчина.

От неожиданности она даже слегка вздрогнула. Но глаз открывать не стала.

– Я все никак понять не могу, ты мне друг или враг?
– пробормотала она.

– А это так важно - непременно решить этот вопрос столь однозначно?

Вопрос звучал так неожиданно, что Кайндел даже задумалась. Одновременно она попыталась понять, что же на самом деле чувствует к своему временному помощнику. Она видела и чувствовала, насколько он сильный человек - не физически, конечно, и не своими магическими возможностями. Сила, особенно внутренняя, мощь духа всегда располагает и привлекает к себе, причем отнюдь не только людей слабых. Общаясь с ним, девушка ощущала, насколько интересен он как человек, насколько незауряден, и потому всей душой не хотела, чтобы он погиб. Не хотела встретиться с ним в бою. Не хотела, чтобы ктото из ее соратников, людей ей небезразличных, многих из которых могла назвать своими друзьями, убил его… Не хотела, чтобы он оставался по другую сторону баррикад.

А человек главным образом верит лишь в то, во что хочет верить. Надежда на лучшее всегда живет в человеческой душе, она неистребима даже у того, кто считает себя пессимистом. Подобная уверенность логически выливается во множество препятствий на жизненном пути, в нее же запускают корни все те неприятные неожиданности, которые «разбивают сердце». Потому что любую перемену во взаимоотношениях, любую измену и обман человек, даже не самый проницательный, без труда ощутит… если захочет. Однако чаще всего не хочет.