Она, мастер работы с информацией, как никто знала, насколько люди любят жить в окружении иллюзий. Даже те, кто кичился собственной «объективностью», просто возводили вокруг себя иллюзорные замки совсем другой окраски. В томто и заключалось отличие человека, существа, созданного по образу и подобию Божию, что он, в отличие от животного, способен был создавать вокруг себя «малую вселенную». И только от него зависело, какой эта вселенная будет и во что все это выльется.

Но Кайндел не привыкла себя обманывать. Наоборот, она всеми силами боролась с этой привычкой, присущей ей, как и любой другой мыслящей твари земной, обремененной даром создавать абстракции и логические выкладки. Разумеется, избегнуть общей участи жить в иллюзорном, самодельном мире она не могла, однако цель существования ее «малой вселенной» была иной, чем у других людей. Она не стремилась создать для себя наиболее психологически комфортных условий, она добивалась изменения чужих «вселенных» по своему усмотрению. И потому была ближе всех к пресловутой «объективности». Хоть и не способна была полноправно вступить в ее пределы, как и никто не мог.

«Он не будет на той же стороне, что и ты, пока не захочет этого сам, - сказала она себе.
– А он не захочет. У него совсем иной склад ума. Кошка, которая гуляет сама по себе, - вот образ, подходящий ему больше всего, он правильно описал себя. Но почемуто пока он с Ан Альфардом…

Стоп! Ты не о том думаешь. Пока твоей целью должно быть не обращение Рейра на путь, который тебе кажется более правильным. Ты должна доставить чашу в одно из убежищ или штабквартир ОСН, при этом желательно остаться живой и не слишком сильно пострадать».

– Пожалуй, неважно, - произнесла она задумчиво.
– Спасибо за предупреждение, теперь буду фильтровать все твои предложения.

– А ты их не фильтровала? Ах, какую я возможность упустил!

– Тебе бы все шутить, и я ведь на какойто момент полностью тебе доверилась.

– И правильно сделала, - серьезно ответил адепт Круга.
– Разве я хочу тебе вреда?

– Ты мне хочешь пользы со своей, весьма своеобразной позиции о пользе.

– Это общая черта всего человечества, говорим ли мы о людях или нелюдях - альвах, чудесных существах, великанах…

– Ты думаешь, великаны тоже появились?

– Почему же нет? Все возможно… Но возвращаясь к нашей теме - мне кажется, гнать до Валаама нет смысла. Вопервых, там вас не примут, как и меня, впрочем, вовторых, монахи никогда не ввяжутся в спор двух отрядов, даже если один из них - бандитский и мародерский. Не та у них цель в жизни. Что же касательно всего прочего, то экипаж трех кораблей без напряжения перережет экипаж одного корабля, если уж придется схватиться врукопашную. Даже если это произойдет на Валааме.

– Ты просто хочешь, чтобы корабль и я оказались поближе к твоим соратникам.

– Не только. Я хочу, чтобы, в первую очередь, ты не пострадала. И я - тоже.

Девушка пожала плечами, хотя в положении лежа это выглядело не так эффектно.

– А еще, чтоб я не оказалась заметно сильнее тебя, поэтому не советуешь мне заняться приручением артефакта.

– У тебя не получится. В походных условиях об этом нечего и думать.

– Уверен?

– Вполне.

Кайндел прикусила губу. Больше всего ей хотелось отпарировать: «А вот и получится!», однако пока она нужного результата не достигла. Рано хвастаться. Может, ее спутник и прав.

Отвернувшись, курсантка пристроила щеку на доски, едва прикрытые краем плаща, и задумалась. Вопрос о том, что делать дальше, стоял остро. Нужно было так или иначе сообщить ребятам из своей команды и старшему офицеру, что она жива, что предмет у нее, что теперь надо както вывезти ее с вещицей в город, и так можно будет приступать к переправке больших объемов энергии магам ОСН, сражающимся в Москве. Мобильная связь не действовала, так, может, стоит подумать о какихнибудь магических способах связи?

Конечно, такого она еще никогда не пробовала. Но почти каждое второе ее действие - поиск нового заклинания либо же необычное использование старого. Сейчас, пока магическое искусство лишь зарождается, нетрудно прослыть первооткрывателем, изобретателем… Девушка зажмурилась и попыталась войти в состояние, близкое к медитации. Она неколебимо верила, что все, изобретаемое сейчас, когдато уже было изобретено и прочно забыто. Но не настолько прочно, чтобы не остаться неявным отпечатком в магической оболочке мира, где ее можно прочесть. Лишь Создатель знает, насколько новые открытия действительно новы, и не случается ли так, что открытый миру человек лишь прочитывает давний отпечаток идеи, не отдавая себе в этом отчет.

Может быть, и ей удастся случайно уловить пусть смутную, но действенную мысль незнакомого, а может, и давно ушедшего в небытие чародея.

Но в голову ничего дельного не приходило, лишь образы недавнего прошлого теснились перед глазами и душили. Иногда - лицо бывшего мужа, иногда - Ночь, такая, какой она была прежде… Впрочем, такой, какой она стала теперь, Кайндел не знала, и в новом облике ее ни разу не видела. Правда, и раньшето общение и близость Ночи настораживали ее, вызывали неприятие, напряжение. Тогда девушка просто отметала свои сомнения, предпочитала считать, что личное отношение к человеку и деловое взаимодействие с ним же - разные вещи.