– Не надо меня убивать, - молит Слимаус.
– Без меня они дорогу не найдут.

– Почему не найдут-то?
– удивляется Гуга.
– Из болота я их выведу. Но…

Он умолкает, в черном провале единственного глаза угадываются нотки тяжелого размышления. Взгляд покойника направлен на остолбеневшего от изумления Эквитея.

Одноглазый рывком соскакивает с коня и резво подпрыгивает к владыке Преогара. Секунду он смотрит Эквитею прямо в глаза.

– Знаешь, - говорит о грустно.
– А ведь ты нас разбудил-то…

– Я тут не при чем, - лепечет король.
– Меня жена обманула!

– Баба-то?!
– грозно хмурится глаз мертвеца.
– Ты позволил какой-то там бабе себя обмануть?!

– Ну…

– Вот это я понимаю!
– вдруг хохочет Гуга и по-дружески хлопает Эквитея по плечу.
– Это у нас семейное-то!

Я припоминаю, что король мимоходом рассказывал, будто жена Одноглазого была та еще особа. У деда Эквитея, Стусея Пятого, насчитывалось около двух десятков незаконнорожденных братьев и сестер. Причем только Стусей мог похвастаться общей кровью с Гугой. Остальных воспитывали конюхи, пажи и обычные крестьяне. Да уж, невольно возникают параллели с любвеобильной Хатланиэллой.

– Разбудил ты меня, наследничек, - печально сообщает мертвец.
– Из-за тебя начался конец света-то. Наша с тобой кровь всколыхнула древние чары. И мне теперь тебя убить надлежит…

Гуга тянется к рукояти меча. Еще парочка секунд и голова Эквитея отправится в трясину. Это надо как-нибудь решить. Я делаю шаг вперед, но король Преогара меня опережает.

– Может договоримся?
– дрожащим голосом интересуется действующий монарх.

– Это как?
– в голосе Одноглазого бурлит нескрываемая заинтересованность.

– Я слышал, у тебя некоторые затруднения с финансами…

– И шо?

– Денег дам…

– Деньги за собственную душу-то?

– Много денег.

– Сколько много-то?

Эквитей негнущимися пальцами шуршит в поясном кошеле. Его лицо стремительно бледнеет и я даже беспокоюсь, чтобы монарха не хватил сердечный приступ. Опускаю глаза и вижу, как из громадной дырки в кошеле показывается грязный ноготь короля.

– В драке порвали… - шепчет монарх. Он лихорадочно шарит взглядом по бревнам. Но там не лежит и малейшей монетки.

– Нет денег, стало быть?
– будничным тоном справляется мертвец.

Эквитей сглатывает и отрицательно мотает подбородком.

– Ну, нет денег - нет договоренности, - вздыхает Гуга.

Он уже наполовину извлекает меч, когда король пугает окрестности счастливым выкриком.

– Нашел!
– орет Эквитей.
– Проводнику готовил и засунул за отворот перчатки… Не пригодилась тогда - пригодится сейчас…

В его руке поблескивает полновесная золотая монета.

Алчность так и прет изо всех прогнивших дыр мертвеца. Он протягивает скрюченные пальцы и хватает золотой. Вертит его, пробудет прикусить гнилыми пнями зубов. Лижет металл набухшим черным языком.

– Договорились!
– заключает Гуга. На этот раз в его рокочущем голосе искрится настоящая радость.
– Где ж ты был, внучок, когда мы этой канавой болотистой перебирались-то? Если бы нам денег хватило, мы бы дракона поимели-то… Как догадался-то, что на болото надо с деньгами идти?

Эквитей пожимает плечами:

– На твоем примере обучен. Наслышан и о твоих подвигах, и о Проводнике.

– Ох, попался бы этот покруч мне в руки-то!
– мечтательно говорит Одноглазый.
– Уж я бы его…

– Вот он, - толчком ноги выкатываю тело Проводника.

Гуга некоторое время смотрит на погибшего духа болот. Он просто сияет от счастья. Наклоняется над трупом и от всей души пинает его под ребра.

– Надеюсь, вы его долго мучили? Этого ублюдка трясины? Скажите, что долго. Ну скажите-то!

– Не очень, - говорю честно.
– Умер от удара веслом по голове.

– Башку, сталбыть, раскроили… - как сытый кот мурлычет Одноглазый.
– А мне он говорил, что погибнуть не может-то…

– Мы тоже так думали, пока Слимаус не угостил его по черепку.

Гуга резко поворачивается к звездочету и, недоверчиво склонив голову, смотрит на парня.

– Беру свои глаголы обратно, - говорит он Эквитею.
– Удвой этому портку заработную плату-то. Хорошее дело парень сделал.

– Спасибо, - несмело улыбается астролог.

– Не убью вас теперь-то, - заявляет Одноглазый.
– Но при условии.

– Готовы слушать.

– Ты, внучок, знаешь наверное, что через неделю солнце рухнет?
– морщится покойник.
– Если убить всех причастных, то чаша сия нас минует.