Я лишь рассмеялась в ответ.

– А что? Вот отчетливо видно иероглиф. Но только зря ты такой выбрала. Лучше бы любовь, ангел, сила… или что там еще.

– И что же я «выбрала»? – не сдержалась от подколки больного воображения девушки.

– Смерть, - и она, с совершенно серьезным выражением лица, коснулась указательным пальцем моей кожи, синяка… Вот, отчетливо видны знаки. И провела несколько невнятных линий на моем теле.

– Да пошла ты, - не выдержала Мел и резко, грубо, совершенно не свойственно для нее, отдернула руку Мери от меня.

– Хм, странные, - нервно фыркнула девушка и ушла в раздевалку.

– Не слушай ее.

Легко сказать.

Но все же попыталась больше про это не думать.

Так, Габи, я сказала: «НЕ ДУМАТЬ».

***

Удивительно, с тех пор, как я вернулась к занятиям, так больше не натыкалась на эту белобрысую лахудру Матильду. Нет, она была в колледже, ее не раз видела Мел, но я так на нее и не наткнулась. Да я, вообще-то, и не искала встреч, и она, видимо, тоже.

Но забывать нельзя. Нельзя, ведь едва расслабишься, как … нож в спину.

***

Забавно, как нелюбимый предмет может поделить жизнь на «до» и «после».

Едва наступал вечер пятницы, как я уже тряслась от злости в предвкушении физкультуры во вторник, но едва наступал вечер вторника, как я уже закипала от ожидания пятницы и заветной встречи с Гудвином.

***

– Габи, девочка, ты все рекорды побила. Нет на земле никого медленнее, чем ты.

«Да нет уж, ваш мозг на первом месте».

– Стараемся, стараемся, мистер Хойк, - язвительно прорычала я сквозь зубы.

– Но как так можно? А вдруг тебя маньяк начнет преследовать? И что ты будешь делать с такими скоростями?

– А маньяк симпатичный?

– Очень, очень симпатичный, - иронично улыбнулся Гудвин.

– Тогда постою, подожду, а там первой наброшусь.

Дикий хохот девочек раздался перебил воцарившуюся тишину. Даже наш «супер-пупер» серьезный Хойк улыбнулся.

– А если страшный-страшный?

– Все равно наброситься, - не удержался кто-то из толпы.

– О да, да, никого не отпущу, - с наигранной злостью и угрозой зарычала я сквозь смех.

***

– Давайте, девочки, живее, живее. Встали, походили. Километр – это лишь разминочка, а вы уже плачете. Давай, давай, ходим, ходим, не останавливаемся, а то вынудите мне вам кросс прописать для профилактики лени.

Мозг себе пропиши.

Нет, я не понимаю. Как мой Эмиль может общаться с этим придурком?

Гудвин Хойк. Весь такой из себя умный, правильный, рассудительный. Павлин с золотыми перьями, а не преподаватель физкультуры!

***

– Эм, твоя Габриелла просто заноза в пятке. Достанет любого.

– Да… она такая. Моя боевая Габи.

– Иногда мне хочется ей скрутить шею.

– Ню, ню, низззя.

– Нет, пойми меня правильно. Я могу закрыть глаза на ее ненависть ко мне, на ее постоянное нытье и нежелание шевелиться, но какого хрена она пытается еще при всем этом меня доставать?

– Ну, не любит человек спорт.

– Спорт спортом, но меня она срывает с катушек. А эти ее неглубокие тупые злобные шутки? Ее постоянные ругательства. Я не понимаю, как ты, с твоей-то гордостью и самолюбием, все это терпишь. Сумасшедшая зараза. Вот кто она!

– Гуд, я тебя понимаю, но все равно… все равно мне все это в ней нравится. Дерзкая, бросающаяся из крайности в крайность, горделивая сумасшедшая стерва. Именно за это я ее … и ценю.

***

Едва Эмиль соизволил оторваться от своего дорогого Гудвина, как я тут же прискакала ему навстречу.

Скорчив гримасу великомученицы, обижено скрутив губы дудочкой, я засюсюкала своему вампиру:

– Вот видишь, как он надо мной издевается!

– Да на тебе пахать и пахать нужно, буренка!

– Ах, так? – прижмурилась от наигранной злости.

– Но,… а как? – не унимался Эмиль.

– Гнусный паршивец! И ты туда же! – злобно пнув в бок, я зарычала ему на ухо.

– Ох, ох, - от «невыносимой» боли он скривился и тут же, мгновенно схватил меня в свои объятия и прижал к груди, лишая возможности шевелиться. – Я и забыл, какая ты у меня драчунья. Коварные «стратегии» удара в челюсть, в нос, по яй… эм, ниже пояса.

Дикий смущенный хохот.

– Между прочим, я уже извинилась за тот случай. Это было действительно нечаянно. И потом, тебе, как вампиру, предстоит быть более собранным, чем то, как ты себя ведешь.