– Да ладно, я понимаю… - несмело прошептала,… и под пристальным надзором, не отрывающимся от меня его взглядом,… несмело сползла на край кровати, еще немного – и вовсе встала, выровнялась во весь рост.

– Просто… - вдруг продолжил Марат, видимо, всё же выиграв какой-то внутренний спор сам у себя. Шумный вдох. – Я в аварию попал.

– ЧТО??? – резко обернулась, уставилась в глаза – ища нелепую шутку.

– Черт, так и думал, что не стоило этого говорить...

– Как в аварию???

– Успокойся, Патти. Всё обошлось. Мы тогда все пьяные были, да и за рулем сидел не я (а зря, так и думал, что ему не нужно было это дело доверять). В общем, сами виноваты – шутки-прибаутки, веселье, смех. И на одном из поворотов это вылилось в происшествие: слетели прямо с обрыва в озеро.

– ЧТО??? – невольно, от переполнявших меня чувств, эмоций и ужаса присела, опустилась на край кровати. Взгляд уткнулся в пол.

– Патти, милая, – вдруг резко поднялся с постели. Присел на корточки рядом… несмелое движение - и взял мои ладони в свои руки. – Всё обошлось, говорю же. Видишь же – живой, здоровый. И с остальными всё в порядке… как говориться, дуракам и пьяным -везет. А в нашем случае – оба эти варианта были при нас.

– Марааат, - болезненно протянула я.

(криво улыбнулся)

– Выбрались удачно, но вот вещи - многие канули на дно. В том числе и мой телефон. Карточку я-то восстановил, а вот номер твой – утерял. Запомнить, выучить на память, идиот, не додумался… Так что, единственное, что мне оставалось – ждать, ждать … твоего звонка.

(вот дура!! … а я! я такого нагородила, такого напридумала себе – обижалась, дулась, злилась!!! гордость чертова! идиотка, цену себе не могла сложить… !!!!)

– Ну, что ты кривишься, хмуришься? Простишь меня?

– Марат, ты… ты… ты чуть не погиб… а я…

– Маленькая моя, - вдруг рассмеялся, прижал к себе, - не всё так просто. Старину Дюана попробуй еще укококшить.

– Марат, совсем не смешно, - обижено пробурчала ему на ухо. – Ты… я…. Я бы … этого не пережила…

– Всё хорошо, милая. Со мной… всё… хорошо.

(спешно отстранился - схватил, утопил мое лицо в своих ладонях, нарочно заставляя взглянуть в глаза)

Видишь, всё - хо-ро-шо.

– Но… могло бы…

– Патти, если бы я знал, что ты так сильно будешь переживать, то уж лучше бы молчал, или, и вовсе, солгал.

– НЕТ! … только не лги. НИКОГДА не лги. Что бы не было, что бы не случилось.

(мило улыбнулся)

– Хорошо. Обещаю – врать не буду.

– Спасибо.

(руки нехотя сплыли к моим плечам (от лица), а затем и вовсе вернулись к хозяину; резко поднялся на ноги - шаг в сторону)

– Там и документы все остались. Спасать никто не бросился…

– И хорошо.

(коротко рассмеялся)

– Потому пришлось всё наново делать. Всё, над чем бились несколько дней, необходимо было восстановить. Потому и задержался на такой долгий период...

– Но теперь же… всё хорошо?

– По идее – да. Кайзек и его помощница, Лина, остались там, и, думаю, с прочим сами управятся. Я же… больше не хочу уезжать. Тебя одну … бросать.

– Спасибо...

– А ты,

… ты мне расскажешь, что произошло?

Правда, если не хочешь, или… тяжело, то…

– Да что, -

(резко перебила я, предчувствуя его неловкость, смущение)

шумный вздох, встала с кровати, -

поссорилась опять с мамкой: та меня вновь на аборт тащила. Вот психанула – ушла с дому, … затем - наткнулась на Фернандо, и на его… новую… «половинку».

– И?

– А что «и»? Как всегда, от злости своей кипел: унизил меня, растоптал. Сказал ей, что я – больная… Но что самое интересное, он искренне верит (или мечтает) о том, что вся эта беременность моя – фальш, бред,

…этим, мол, я пыталась его вернуть.

– А ты бы хотела?

– Что?

– Вернуть его.

(рассмеялась, расхохоталась я; взволновано прошлась по комнате, попытка привести постель в порядок, застелить ее – нервы на пределе)

Короткая пауза на рассуждения…

– Нет, - резко выровнялась. Взгляд Марату в глаза,… хотя слова, наверно, больше предназначались мне самой, чем ему. – Нет. Ни за что на свете. Пусть даже он одумается, захочет всё исправить. Пусть даже сам станет прилежным парнем, мужем, отцом. Нет.

Время ушло. Время, когда я была набитой дурой, время, когда слепо верила, велась на его чувства, на его «поддержку».