– Хорошо, продавцам передам.

(улыбнулся)

– А, да. Вот. Я хотел бы сходить к тебе домой…

– Ко мне?

– Да. Хочу поговорить с твоей матерью.

– Мамой??? Но… зачем? Что?

– Успокойся, Патти. Прошу. Не тарахти так быстро (голова болит).

Я хочу ее успокоить, убедить, что тебе лучше пожить пока у меня – это вам даст время обоим остыть, свыкнуться с мыслью.

И… постараюсь убедить, что ребенок – это еще не конец света…

– Она тебя не послушает.

– Посмотрим.

– Я тебе говорю… Еще и может…

(вдруг рассмеялся, завидев мое глупое, испуганное выражение лица)

– Что?

– Может… нецензурными словами тебя окатить, приводя в чувства, и убеждая в своей точке зрения.

(добродушно заулыбался)

– Всё будет хорошо, Патти. Я постараюсь…

– Ну, смотри. Я тебя предупредила.

– Хорошо…

– И еще кое-что…

– Что?

– Предлагаю завтра поехать отдохнуть, на целый день.

(нервно скривилась)

– Что? Не хочешь?

– Я-то хочу, да только… Как видишь, уже сегодня я не вышла на работу, а тетка…

– Оставь это мне, - махнул рукой, останавливая мою болезненно-надрывную речь.

(рассмеялась я)

– Ну-ну, ну-ну, смотри, а то я тебя… после двух таких баталий не смогу и откачать.

(улыбнулся)

– Откачаешь, откачаешь, Патти. Искусственное дыхание – и я снова буду, как огурчик.

– Да ты что, - едко заулыбалась я.

– Да…

– А подушкой по голове?

– А потом можно и подушкой…

…

– И да, пока не забыл, купальник возьми…

– Купальник???

– Да.

– Зачем?

– Завтра увидишь, - коварно замигал бровями…

(наконец-то приходя в чувства, в то шаловливо-веселое состояние, в котором был всегда прежде… со мной … наедине)

Глава Сороковая

Еще полчаса назад светило солнце, а сейчас – небо затянуло серыми тучами,

… холодные капли властно сорвались вниз, порабощая, подчиняя своему шальному бегу весь мир живого…

Сижу в машине (авто Марата – оказывается, не его это «малышка» покоиться сейчас на дне озера), сижу – и через стекло всматриваюсь на свой подъезд. Там. На втором этаже, сейчас … в моей квартире происходит едва ли не самый важный в моей нынешней жизни разговор…

Не знаю, что затеял Дюан, что хочет, как хочет растолковать всё моей матери – но я верю, верю, что получиться…

Да и потом, это – единственное, что мне остается. Я хочу с мамой помириться, … хочу, чтобы у нас … всё было хорошо…

Но

(черт, как же себе признаться? … так, стоп! чего тут скрывать?)

… от Дюана уходить, уезжать… я всем сердцем не хочу. Не хочу!

(или просто… уже не могу? – моральных сил выдержать это расставание, этот разрыв … не хватит…)

Без него мне… слишком плохо…

Слишком, чтобы… жить.

Открылись двери – наружу выскочил мой Марат.

Секунды – и тут же запрыгнул в салон автомобиля.

– Ну, что?

(добродушно улыбнулся)

– Всё хорошо. Всё хорошо, Патти.

…

Заставила нас моя мамочка прежде, чем покинем отчий дом (с вещами!), поужинать – да так плотно, что едва мы смогли потом встать из-за стола.

Не знаю, что сотворил Дюан с ней – но она прям вся сияла от счастья.

Эй, может, я там уже была продана в рабство?

Шучу. Шучу… хотя, наверно, Марату я бы сама себя продала-отдала с радостью…

(пусть шалит)

Эй, цыц. Бу! Фу! Патти, что ты несешь? Вы – друзья. Опомнись! И заруби эти слова, этот факт у себя на носу.

Дру-зья.

И точка.

***

Теперь оставался еще один «страшный зверь», еще один дракон, которого нужно было победить. Моя тетушка Эльза…

Если бы я сегодня вышла на работу, все было бы намного проще, но… увы…

Кто, как сурок, спал до самого вечера? А?

– Хорошо.

– А? Что? – не могла я поверить своим ушам.

– Говорю, хорошо. Езжайте. Я завтра сама постою, тем более день – думаю, не особо много будет покупателей, так что…

– Тетя…