А она – она лишь искала выгоду, попытку подняться в этой… чертовой жизни, стать значимой, непреступной, богатой, влиятельной.

Потому… когда Берн, один очень…, скажем так, важный в нашем мире человек, обратил на Женье внимание – решил, просто, с ней поразвлечься… она тут же забыла всё, что нас связывало. Пропала на неделю. Исчезла, ни сказав не слово. Укатила с этим ублюдком на Мальту – и там праздновала свое «повышение»… Думала, что стала едва ли не Богиней в этом мире.

Ха.

Но сказкам приходит конец – и ее рандеву… тоже.

(… тяжелая, долгая пауза заставила меня опомниться – давно вода уже переполнила посудину… и выбегала прочь в раковину – отлить ненужное... и поставить на плиту)

Несмелый разворот, взгляд на Марата…

– А я ее любил. Очень, - вдруг продолжил Дюан. – Даже готов был простить. Забыть всё… Пока однажды, в одной из очередных ссор, Женье мне не выдала, не высказалась, мол… я - не достаточно для нее хорош, и потому она, несчастная,… в горе… была вынуждена искать утешение в чужих объятиях…

Тогда я впервые задумался.

Замер, остановился от глупого, упертого бодания окружающих:

я впервые почувствовал нелепую, дурманящую пелену на своих глазах. Впервые стал предпринимать попытки посмотреть на всё творящееся трезвым взглядом.

…

Это потом она уже приплела историю, мол, Берн ее заставил. Едва не насиловал всю неделю…

А откажись она - сразу убил бы, растерзал…

Но это чушь…

Чушь! Полная…

– Но… может…

– Патти, нет! Оливия всю свою жизнь играет с Берном – отказ за отказом, и едва ли не унижает его при всех. Нужно лишь желание. Желание играть за… или против.

Если бы, если бы Женье руководил страх – я бы всё забыл, и даже, несомненно, попытался бы отомстить этому ублюдку.

Но … и идиоту ясно, тот ее «медовый месяц» - был, не что иное, как желание пробиться выше.

Всё, что мне другие пытались втолковать те долгие месяцы, пока я был с ней вместе, вдруг открылось перед моими глазами.

Я понял,… какая она, и что ей было нужно от меня.

Деньги, статус, связи, власть.

Да и только…

Помню, как напился до чертиков тогда. Как прилетел, прибежал к нам домой, на квартиру, как схватил все ее вещи и стал выбрасывать на лестничную площадку. Она верещала, кричала, кляла меня – и требовала оставить ее в покое. Мол, не будь я такая сволочь, вполне мог подарить ей эту квартиру – а сам уйти, куда хочу.

… так и сделал. Я ушел, но и квартиру ту продал.

– Ты … сказал, что ты ее чуть с окна не выбросил…

(болезненно расхохотался)

– Да… Было дело…

Как сейчас помню слова: «Видишь форточку? … так сейчас ты у меня научишься летать, если не уберешься отсюда вон!».

Черт, Патти. Я тогда был очень пьян. Но, … тем не менее, в каком бы состоянии не находился, какая ненависть не разгоралась в моей душе, в моем сердце, я никогда так бы не поступил, никогда не сделал (и пусть даже это был только первый этаж).

Слова… Это были… лишь слова. Глупый, отчаянный крик обиды и боли.

Черт. А я еще хотел, мечтал когда-то, что эта женщина мне родит ребенка…

Бред какой-то…

Самому стыдно.

Это потом я уже узнал, спустя год… что, оказывается, Берн был не первым таким ее «испугом». Мой бывший партер, Ричард Малски, – и тот успел… ее пару раз так «напугать».

(отчего-то ей тогда казалось, что он был намного успешнее меня в делах)

И что… где он теперь?

А черт, хрен с ними… всеми…

– И зачем она явилась сегодня?

– Не знаю. Черт. Патти. Честно, я сейчас не в состоянии о чем-то думать. Понимать. Но одно знаю – ничего не хочу. Пусть даже ее под каток асфальтоукладчика затянет – мне всё равно. Ничего… не хочу.

Ни думать, ни знать.

Я просто не выдержу… ее присутствия в моей жизни. Ни в моих силах вновь вспоминать, переживать ту боль, что когда-то мне она причинила…

Не хочу… больше так искренне, с черной ненавистью кого-то… презирать…

Так… - глубокий вдох, попытка сменить тему. – Что там с завтраком? Скоро уже?

– А?

(черт, пельмени… - точно!

– нервно задергалась я на месте: вода давно уже кипела, нервно пуская пузыри-бульбы в кастрюле… и рычала едким паром на меня)

Глава Тридцать Девятая

– Вот, черт. Я хотел что-то тебе сказать, пока… эта… не заявилась. Что-то важное,… но из головы вылетело всё напрочь.

– Ничего, потом… как-нибудь… вспомнишь.

– Кстати, пельмени – очень вкусные…

(невольно рассмеялась я,…

хотя как-то печально, нерадостно – все еще ком стоит в груди… от боли, его… боли, что довелось мне невольно прочувствовать… пусть не сполна, но достаточно, чтобы не сразу… забыть)