А как еще это можно назвать?

(тяжело сглотнула я – черт, как же болезненно умирает мечта, пусть даже возникшая, родившееся в долю секунды, как звездочка на небе)

– Друзья, мама. Дру-зья.

(невольно дрогнула ее бровь от удивления)

– Ясно.

(глубокий вдох, и вдруг встала, выровнялась во весь рост рядом со мной), - Ты, может, чего хочешь? Попить? Поесть?

(ее взгляд несмело скользнул по моему телу, меряя с головы до ног)

– Эм… нет, спасибо. Такое гадкое ощущение опустошенности внутри, истощенности, что ничего, кроме как спать, спать и спать – не хочется.

– Тогда, действительно, поспи. А я пока пройдусь – не буду мешать.

– Мам, ну, ты чего?

– Да, ладно. Просто переживаю за тебя.

– Мам, не плачь.

(и чего это ее так накрыло? вроде, до этого… спокойная была)

– Ты поспи. А я вернусь через пару часиков. Может, к тому времени и Марат твой уже приедет.

Глава Пятьдесят Третья

Спать?

Волнение, какой-то внутренний нервоз, переживания, не давали целиком расслабиться.

Врач сказала, что с ребенком всё хорошо. Но… кто его там знает стопроцентно?

Да и потом, что это вообще было? Чем вызвано?

Аллергическая реакция?…

… даже не знаю, но если такое вновь повториться – то я не выдержу - сойду с ума.

(если, конечно, прежде не сдохну)

…

«Как можно быть такой халатной?»

Черт. Даже не знаю, что и сказать… в оправдание, опровержение.

Как по мне, я вполне поступала логично.

И… неужели я так сильно могла отравиться картошкой, молоком или, той долбанной, сосиской?

Это же - бред.

Если бы кто иной готовил, то были бы какие подозрения. А то всё сама покупала, варила – всё свежее. И пусть на улице жара, но хранились продукты-то в холодильнике (ну, кроме сырой картошки).

Думала, токсикоз, как раньше – просто, в какой-то более обостренной форме…

В общем, есть, как есть.

Что уже гадать? Ругать? Придумывать…

Хотя, я еще днем ела, на рынке, карамельки. Может, от них?

Мда. Бред какой-то.

Даже не знаю, что сказать…

***

– Куда Вы, молодой человек?! Она же еще спит!

(глаза сами невольно открылись)

– Фернандо?

– Привет.

(короткая, немая пауза)

… Ты как? Как ребенок?

– Ам… - (всё еще растерянная, я несмело ерзаюсь на кровати – попытка сесть). – Х-хорошо, спасибо. Но… что ты здесь делаешь? … как ты узнал?

– Заходил на рынок. Эльзу видел.

– А та уже откуда знает?

(пожал плечами, нервно скривился)

– Может, мать твоя сказала.

(тяжелый вздох;

молчу, пытливо вглядываюсь ему в лицо: что же тАаакую личность ко мне привело??

– ну, не верю, не верю в его любовь, переживания и заботу!)

– Чего ты мне не позвонила?

Если… твой ублюдок и укатил, то еще не значит, что ты осталась одна.

– Он никуда не укатил, - злобно прорычала в ответ. – Марат уехал по делам, и сегодня же вернется…

(едко рассмеялся)

– Да, да. Так и поверил.

– Дело твое. И потом, я не должна перед тобой ни за него, ни за себя отчитываться.

(вмиг улыбка спала с губ)

– Значит,… ты… и дальше будешь с ним жить?

– Что? Разве это тебя касается?

– Может, еще и ребенка нашего вместе будете воспитывать?

– Это – МОЙ малыш. И если так и случиться, то буду только рада.

– А я – нет.

(едко захохотала)

– И что?

А кто тебя, вообще, спрашивает?

(черт, Патти! остановись – не затевай ссору)

– Если ты думаешь, что я наплюю на судьбу своего малыша – то ты крупно ошибаешься. И я не хочу, чтобы этот придурок хоть на метр приближался к нему.

Тебя против меня уже настроил. Что же – ладно. Переживу, но ребенка – не получит.

Так что учти, если что – я заберу его себе, и ты больше его … не увидишь.

– ЧТО???? – завыла я от шока,

Казалось, в этот миг была готова кинуться на него и тут же удавить. – Ты, ты… ты сам от него отказался! Ты… меня на аборт толкал, а теперь… вдруг… возомнил… из себя заботливого отца?

– Но ты же не послушала, а значит…

– А значит, что ты, трус гнилой, лишился права на какую-либо отцовскую опеку. ЯСНО?