– Вы же на его машине едите?

– Да.

– Так, а где он ее оставит?

– … там куча платных стоянок. А на следующей неделе ее заберет себе Кайзек, его друг. Так что не переживай, твоя «красавица» не останется без присмотра.

– Ты у меня – красавица. А машина – то так, груда железа.

– Ничего себе груда. Мам, за нас столько денег никто не даст, сколько она стоит.

– Ну, ты себя так слабо не цени. Была б дурочкой и дешёвкой – Марат никогда бы и не взглянул.

– Ой-ой-ой. Может, он… просто, извращенец такой. Мать Тереза в мужском обличии. И потом, мы же только – друзья.

– Ой, только не начинай этот дурной разговор. Друзья. Идите, знаете куда, со своими этими «оправданиями». Живут уже почти полгода в месте, спят в одной кровати – и друзья.

– Мама, у нас с ним ничего не было…

– Как?

– А вот так…

– Так… может, он… того?

– Мама!

– Так… а что?

(звонок в дверь)

– Знаешь что… вот возьми и сама у него спроси: того он, или не того.

– А вот возьму, и спрошу.

– Что???

– Должна же я знать, с кем свою дочь отпускаю…

– Не вздумай!

Слышишь?

(кинулась я за ней в коридор)

НЕ ВЗДУМАЙ!

(рассмеялась та)

– Да шучу я, шучу, расслабься – а то сейчас и из штанов выскочишь от волнения.

…

– Одна сумка?

– Ну, остальные же – у тебя дома.

– Я их уже уложил.

– Когда?

– Полчаса назад. Ждал, ждал тебя, как договаривались – а ты…

– Черт, а что… уже три часа?

– Нет, Патти, еще только девять утра, конечно же три!

– Прости, прости, Лимончик. Прости.

– Грррр, просил же так меня не называть.

– А мне – нравится…

…

Прощальные поцелуи, крепкие, слезные объятия – и забраться в салон.

Я долго еще всматривалась вдаль, пока и вовсе силуэт мамули не сплыл в мутную точечку.

Черт, как же… больно расставаться. Но это же – на время. Правда? Мы… скоро вновь… увидимся. Будем вместе.

– Заедем в ресторан, возьмем немного еды?

– В ресторан?

– Ну не гамбургеры же ты будешь есть?

– Я бутерброды нам наготовила, думаю,… хватит.

(улыбнулся, косой взгляд через плечо на заднее сидение – то бишь, на меня)

– Молодчинка.

Ты, кстати, если что, если плохо будет – сразу говори. И еще, я думаю, что есть смысл каждые полчаса останавливаться – чтобы ты походила немного…

– Марат, у твоей машины такое заднее сидение, как у меня дома – диван. Так что лежать, я думаю, не противопоказано.

– Но ножки вытянуть ты же, все равно, не сможешь.

– Чего? Я по диагонали вот легла… и самое оно.

– В общем, как только начнут затекать – сразу говори.

– Буду кричать.

– Хорошо, - добродушно ухмыльнулся Дюан.

– Лимончик… так а чего тебе не нравиться, когда я так тебя называю?

(невольно обернулся, бросил на меня короткий взгляд)

– Не знаю… Не нравиться, и всё…

– Ну,… так не бывает. По-моему, это очень даже красиво…

– А мне – унизительно.

– Что??? – (возмущенно, гневно нахмурилась я). – Почему это… унизительно?

– Ну, а если бы я тебя… колбасой называл… за то, что ты ее покупаешь, тебе бы было приятно?

(невольно рассмеялась)

– Очень смешно, Марат. Сравнил – Лимончик и Колбаса.

– Хорошо, Колбаска.

– Дюан!

– Ну, так… сама посуди.

– Если бы ты меня называл вишенкой или апельсинкой, за то, что я их люблю, то… была бы не против.

– Ловлю на слове.

– А мне тогда можно тебя называть Лимончиком?

– Нет.

– Вот зараза…

– И заразой тоже…

Глава Пятьдесят Седьмая

Нервозность не покидала и на миг – но не страх перед полетом меня сейчас съедал изнутри (а стоит подметить, что раньше такая фобия всё же прослеживалась), а предвкушение прибытия заставляло дрожать мои конечности, белеть, робеть, зеленеть лицо …

Скорее, скорее бы уже приземлиться в Риме… Ааааа! Рим! Собственной персоной!

Я даже и короткой мысли никогда не допускала, что побываю там.

Вот так родился… на планете Земля, что не совсем уже и большая, согласитесь? (это же не… галактика, и не вселенная).

Казалось бы, что стоит побывать в каждой столице? Или, хотя бы, с десяток знаменитых мест, достопримечательностей?

Теперь, когда полет из одной точки земли в совсем противоположную ей составляет отнюдь не больше суток, то за год можно посетить уууух сколько мест.