Но нет, я томлюсь в ненужных никому муках, молча, схожу с ума от собственных чувств и эмоций… Тихо, украдкой, как воришка, утопаю в мечтах… - а все из-за глупой любви… к другу.

… Бог мой, как же тяжело притворяться, играть роль... быть рядом, видеть, чувствовать – но не иметь права даже на элементарное – откровенно коснуться. Поцеловать

(искренне, от всей души, … выплескивая всю свою доброту, радость и восторг; даря свое счастье… безвозмездно…)

– Патти, солнышко, посиди в кафе, а я пока пробегусь – улажу кое-какие вопросы с багажом, да и посмотрю, где здесь комната отдыха.

– Какая еще комната?

– Зал ожидания.

– Так вместе давай пройдемся…

– Патти, тебе только и ходить.

– А что такое?

– Так, милая моя, прошу, не спорь. Я сейчас не в том настроении. Подожди немного, вернусь – и, уже зная точное направление, пойдем в зал. Хорошо?

Это же тебе не вокзал в нашем городке, а о-го-генный аэропорт…

– Да ты что?

(невольно рассмеялась я)

– А будешь издеваться – покусаю.

– Больно?

– Нежно, дорогая моя, нежно.

– Тогда согласна.

(удивленно изогнулась его бровь – немая пауза ожидания, рассуждения… - но, всё же, проигнорировал, промолчал)

– Ладно, жди меня здесь – я вернусь.

– Непременно, непременно вернись, иначе – за себя не отвечаю. И тогда уже я… тебя покусаю. Но учти, жалеть не стану.

– Ах, вот как?

– Да-да.

(невольно рассмеялся)

– Ладно-ладно, я запомню.

(наигранно пожала плечами)

– Так, а что, беременные – они все… раздраженные и немного злые.

– Ну-ну, правильно. Начинай уже оправдываться.

(рассмеялась)

– И не подумаю.

(захохотал)

– Ладно, иди, дорогая моя, и жди дядю Марата за столиком.

– И когда ты успел стать мне дядей?

– Уууу, задолго еще до твоего рождения.

– Какой ужас.

(улыбнулся)

– Иди, давай, и я - … пойду.

***

Не знаю, усталость это, или волнение (всё та же нетерпеливость – ее, коварную, еще никто не отменял), но ни пить, ни есть … не хотелось.

Присесть на стульчик – и ждать (заказать для приличия стакан сока все же пришлось: браво, деньги мои со мной).

– Здравствуйте, девушка, - от неожиданности живо обернулась я на звук.

Мужчина, преклонных лет, с легкой сединой в волосах и более-менее солидной внешностью, тут же обогнул стол и выпрямился, застыл рядом со мной (прямо напротив).

– Здесь незанято? Могу я присесть?

– Н-нет. Не занято.

Присаживайтесь.

(привычное, смущенное движение – мигом отвернулась от мужчины, лицом - к выходу,

безотчетно тут же (в мыслях) берясь за больную паранойю обеими руками: жадно высматриваю Марата; знаю – он только ушел, но… разве осознание данного факта когда-либо исключало нервоз по поводу: «как же долго «кто-то там» ходит, да и «непонятно» где?»)

– А мы с Вами в одном самолете летели.

(любезно, жеманно (с натугой пряча раздражение) я «спешно» обернулась к назойливому собеседнику – искусственная улыбка озаряла мое лицо)

– Правда?

– Да.

– Простите, не заметила.

– А я вот сразу заметил. Такая красивая девушка.

– Спасибо.

– А можно Вас угостить чашечкой кофе?

– Спасибо, но мне нельзя.

(глупая (моя) попытка отвернуться тут же была пресечена совестью – тот снова заговорил)

– Тогда чай? А?

Пожалуйста… Мне будет очень приятно.

– Простите, конечно. Но, думаю, вряд ли мой муж это одобрит.

– Муж? Бросьте, - вдруг нагло, самоуверенно пододвинулся ко мне ближе (вместе со своим стулом). – У Вас же даже кольца нет …

(раздраженно скривилась я)

– Знаете, такое бывает… у беременных: пальцы… «опухают».

– Ой, да ладно… зачем же…

– Патти!
– послышался где-то за моей спиной родной голос (не без ноток гнева и раздраженности).

Живо обернулась я, сама того не осознавая, пристыженная, тут же вскочила с места

(выровнялась как раз уже рядом с подоспевшим Маратом)

– А вот и муж, - выдала я фразу, подобно хватке утопающего за спасательный круг (короткий взгляд на Дюана – с многозначительной улыбкой и мольбой в глазах).