Мысли в моей голове понеслись бешеными скачками. Мистер Кисслер уничтожает людей с необыкновенными способностями. До сих пор я думала, что он возомнил себя доморощенным борцом с ведьмами, а на самом-то деле все совсем не так!

— Если ты сейчас запоешь, — продолжала Лекси, — это тебя убьет.

Что она имеет в виду? Я чувствовала, что ответ крутится у меня в голове, но выловить его оттуда нипочем не удавалось — прямо как на экзамене по истории.

— Не слушай их, — настаивал Кисслер, беря Трейси за руки. — Они просто завидуют. Пой.

Трейси послушно открыла рот.

— Ты сирена, Трейси, — торопливо заговорила я, пытаясь разрушить чары, которыми опутывал ее Кисслер. — Может быть, сама ты называешь это по-другому, но стоит тебе запеть для кого-нибудь, и ты можешь околдовать его, влюбить его в себя.

Трейси недоуменно глядела на меня, и я запоздало спохватилась: а знала ли она сама о своем даре? Может быть, она пела для Тейта чисто интуитивно? Страшно представить, в какую ведьму она превратится теперь, когда я объяснила, что у нее есть магические способности. Трейси — как раз тот тип человека, который может использовать свой дар во зло. Я заставила себя сосредоточиться. Лекси права в одном. В данный момент это не имеет значения. Мы видим только то, что хотим видеть, сейчас я старалась увидеть все, и отношения Трейси и Тейта вполне могут подождать.

— Не совсем так, — пробормотала Трейси. — А откуда ты, кстати, узнала?

— Пой! — не унимался Кисслер.

Трейси, уже полностью переключившаяся на меня, поглядела на него с заметным раздражением.

— Нет, — отказалась она.

Кисслер вздохнул и встал со своего места.

— Ну ладно, детки, — сказал он, пожимая плечами. — Придется вам кое-что показать, сами напросились.

Как только он закрыл рот, дверь за моей спиной громко хлопнула. Я обернулась. Что происходит?

Одра подергала за ручку.

— Заперто, — сообщила она. — Как он умудрился ее запереть?

— Телекинез, — склонив голову к плечу, объяснил мистер Кисслер. — Наследство Дотти Флеминг.

И в этот момент все встало на свои места. Я поняла, какая мысль ускользала от меня все это время. Кисслер не просто убивал людей со сверхъестественными способностями. Он убивал их для того, чтобы завладеть их способностями. Или сначала воровал какой-нибудь дар, а потом расправлялся с его бывшим обладателем. Лекси не зря запрещала Трейси петь для Кисслера. Не знаю, каким образом, но я тоже почувствовала, что стоило Трейси запеть — и эта минута стала бы для нее последней.

А если Кисслер не побоялся проделывать свои штучки у нас на глазах, значит, он твердо решил не оставлять в живых никого.

— Как же обидно, — печально произнес математик, — что столько прекрасных молодых людей погибнут при пожаре. — Кисслер покачал головой и рассмеялся, глаза его заледенели, лицо скривилось в отвратительной гримасе, которая до ужаса сочеталась с аурой. — А еще обидней, что я так и не успел забрать у Трейси ее дар.

Трейси поглядела на него с возмущением.

— Между прочим, моя мама, — заявила она, уперев руки в бока, — знакома с директором, и когда она обо всем об этом услышит...

— Она об этом не услышит, — резко оборвала ее Лила. — Ты что, совсем дура, что ли? Не видишь — он решил нас убить, и твоя дорогая мамочка так и не узнает, что стряслось с ее доченькой.

— При каком еще пожаре? — озираясь кругом, спросила Одра.

Словно бы и не испугалась.

— Здесь много бумаги. Она хорошо горит, — усмехнулся Кисслер.

— По-моему, я знаю, что такое пирокинез, — поглядев на меня, сообщил Дилан.

Кисслер шагнул вперед.

Дилан тут же встал прямо передо мной.

— Хочешь добраться до нее, — предупредил он, — попробуй сперва справиться со мной.

Математик даже не обратил на него внимания.

— Что ты видишь? — спросил он у меня. — Когда смотришь на меня — что ты видишь? Я знал, вернее, подозревал, что у тебя должен быть дар. Ты ведь из рода Шэннон.

Я с ужасом уставилась на него.

— Что ты знаешь о моей семье?

На мгновение мне показалось, что остальные исчезли, и мы остались в классе один на один. У каждого есть ответ на вопрос другого.

— Я стараюсь знать все обо всех. Можешь считать это призванием.

— Кто ты? — спросила я.

Кисслер улыбнулся, и по всему кабинету начали расцветать языки пламени.

— У меня много имен. Коллекционер, к примеру, или собиратель даров. Лично мне больше всего нравится называть себя магнитом.

Его улыбка становилась все кошмарней, и только присутствие Дилана спасало меня от немедленного обморока.

— Я умею отбирать у других способности, притягивать к себе, как магнит, и присваивать. Часто люди вроде меня держат у себя чужие способности временно, чтобы потом продать, а вот я предпочитаю оставлять их себе.