Три десятка всадников и пеших окружали самоход.

Доспех засиял, световой кокон окутал атамана с ног до головы.

– А-а-а, людоеды!!! — взревел Макота и вскинул руку над головой. На конце выстрелившего из «кастета» стержня засиял круг синего света, и от тончайшего свиста свело челюсти. — Конец вам! Сам Большой Макота против вас!!!

Ответом ему были крики, донесшиеся со всех сторон — боевые кличи пополам с воплями ужаса. Дикари, взявшие «Панч» в кольцо, узрели над головами сияющую колдовским светом фигуру демона, одного из хозяев Донной пустыни, живущих в огненных трещинах за Красными горами. О них рассказывали шаманы у ритуальных костров. Демон страшно ревел, а в руках его было удивительное оружие.

Двое дикарей, прыгнувшие на кабину прямо из седел, взлетели на кузов. Ощерившись, Макота взмахнул световой пилой.

С этой парочкой он разобрался за считанные мгновения, спрыгнул на кабину, с нее — на землю, но зацепился за подножку со стороны водителя и упал, едва не отхватив себе голову пилой. Световой круг врезался в иловую корку, пробив ее, почти целиком погрузился в землю. Раздалось пронзительное шипение, Макота вскочил на колени, выдернув пилу, резко поднял — и вспорол брюхо маниса. Ящер попятился на заплетающихся ногах и упал набок. Высунувшийся из пасти длинный язык извивался, будто змея.

Несколько кричащих дикарей бросились к атаману. Ближе всех оказался тощий старик, седые волосы которого, смоченные каким-то маслом, были собраны в высокий гребень, протянувшийся от лба до затылка, а рожа разукрашена черными и красными треугольниками. На груди шамана висело ожерелье из клыков, в нижней части его болтался длинный кривой рог с рукоятью — костяной нож. Шаман схватил его, с визгом сорвав ожерелье с шеи, замахнулся — и тогда Макота снес ему голову с плеч. Синий световой круг на миг стал красным, прорубая позвоночник и гортань, башка шамана полетела на землю, но атаман каким-то чудом успел поймать ее за волосы.

Он поднял ее над головой, весь забрызганный кровью, широко улыбаясь — и демонически захохотал. Дикари попятились.

В кузове тускло горела масляная лампа. Снаружи доносились вопли, шипение манисов и, временами, какие-то необычные звуки — стук, треск и скрежет, будто там крушили кости. Захар со Стопором замерли в двигательном отсеке, прислушиваясь, сидящий на краю люка Дерюжка удивленно моргал.

— Сказал не выходить? — повторил механик, и молодой бандит встрепенулся.

— «Сказал»! — передразнил он. — Не сказал, а приказал! Запереться, не высовываться и ждать.

— Чего ждать?

— Ну, пока он не позовет, вот чего.

— А к-кто там п-появился? — спросил Стопор.

— Я откуда знаю? Он же меня сразу к вам отправил!

Крики смолкли вместе со странными звуками, теперь снаружи доносилось какое-то хоровое подвывание. Будто там стая панцирников собралась и воет с тоски на луну.

— Да что же это? — прошептал Дерюжка. — Что там происходит?

Захар хлебнул из бутылки, поставил ее на кожух двигателя и стал выбираться.

— Ты куда полез! — прикрикнул на него бандит сверху. — Сказано ж было сидеть!

Он нагнулся и уперся в плечо механика ладонями, не выпуская его наверх.

— Отвали! — Захар так двинул плечом, что Дерюжка чуть не опрокинулся на спину, и сунул ему под нос большой красный кулак. — По мордени захотел?

— Это кому ты по мордени собрался?! — возмутился бандит. — Кому по мордени?! Мне, первому хозяйскому помощнику?!!

Не обращая на него внимания, Захар выбрался из отсека и взял ружье со стойки у стены. Следом полез Стопор.

— Я наружу не собираюсь, раз приказ был, — пояснил механик, не глядя на Дерюжку, и встал под запертой дверью отсека. — Но вооружиться надо и наготове быть.

Снаружи донесся голос хозяина:

— Выходите!

Захар потянулся к засову, но Дерюжка, схватив со стойки автомат, найденный Стопором в танкере, рванулся к двери с криком:

— Не трогай, я первый!

Пожав плечами, Захар шагнул назад, и молодой, рванув засов, вывалился наружу.

Когда он встал на подножке, взгляду открылась удивительная картина. Светало, горы впереди и долина сзади были уже хорошо видны. Как и несколько десятков кочевников, стоящие на коленях вокруг «Панча». Они равномерно сгибались и разгибались, прижав к головам тыльные стороны ладоней, бились об иловую корку лбами и подвывали: о-о-о… у-у-у… о-о-о… у-у-у… Позади стояли оседланные манисы, два ящера не спеша, шли прочь, волоча поводья, на них никто не обращал внимания.

Не опуская автомата, Дерюжка спрыгнул. Сзади в проеме показался Захар.