Из-за кабины вышел Макота. При виде хозяина молодой бандит тихо вскрикнул: с ног до головы тот был залит кровью, она стекала по лицу, по одежде, капала даже с кончика носа. Но ведь не его это кровь, ведь вон как хозяин спокойно идет, не шатается, руки-ноги целы… Как так: кровь есть, а трупов нет?

Дерюжка, отступив от «Панча», оглянулся. Взгляд скользнул к крыше кузова… Его замутило, бандит схватился за горло и побыстрее отвернулся. И решил, что самоход он отмывать ни за что не будет, пусть вон Стопор этим займется, угрюмому заике все нипочем.

Макота ухмыльнулся — зубы на темно-красном лице ярко блеснули в утреннем свете — и шагнул к здоровенному кочевнику, который перестал кланяться и замер на коленях, обратив к атаману перекошенную от страха рожу. В черные волосы были вплетены перья — они украшали шевелюры всех кочевников, но у этого красавца их было особенно много.

– Ты! — рявкнул Макота, ткнув пальцем в смуглую грудь. От пальца разлетелись красные брызги. — Язык наш знаешь? Ну, нормальных людей, вроде меня? Умеешь по-нашенскому говорить, спрашиваю?

— Уме-эу, — протянул здоровяк, неестественно гримасничая и так растягивая губы, что сразу стало ясно: говорить на языке «нормальных людей» ему доводилось нечасто.

— Умный, стало быть? — Макота резко нагнулся к нему. Кочевник отпрянул, сжавшись от страха. Вой со всех сторон прекратился, остальные людоеды перестали кланяться, наблюдая за происходящим.

— Ты, что ли, вождь? — спросил Макота.

— Не-э… Вождь мертвый. Убил ты.

— Я? — удивился атаман и оглянулся на крышу «Панча». — А это, что ли, один из тех двоих? Но они ж, слышь, молодые вроде и без перьев почти были. Или ты о том старикане с рожей разукрашенной, который за машиной валяется? Не, то шаман, я точно знаю.

— Не-э. Ты! — здоровяк показал на атамана, потом на Дерюжку, на спрыгнувшего вслед за ним Стопора, на Захара, маячившего в кабине. — Ты! Ты! Ты! Все-э убил!

— Не понял! — нахмурился атаман.

— Раньше-э было, — жутко гримасничая, морща лоб, то надувая, то втягивая щеки, выдавил из себя кочевник. — Много ночи прошла… Много дня… Возле большой железный гора убить вождь. Ты, ты, ты убить! И вождя и других! Теперь я — вожак!

Макота с Дерюжкой переглянулись, разом сообразив: это то самое племя, которое напало на банду возле Корабля!

— Вот те на… — протянул молодой. — Так эта… вы че, следом за нами шли?

— Не-э за вами, — замотал головой здоровяк. — Так шли. Еда искать: катрана, кальмарка, краба. След увидеть. По след потом шли.

— Стоп, это значит и Така с вами?! — понял вдруг Макота. — Где он?! Сюда его ведите!

— Не-эт Така! Не-эт! Идти… бежать стал! Бежать от нам! Мы хотеть бить-убивать Така, плохой добыча Така нашел! Плохой добыча — сильный — вождя убил, много других убил…

— А, сучий потрох! — догадался Макота. — Слышь, молодой, понял, что случилось? Мы их тогда потрепали хорошо и в Корабль убрались, и они Таку за то, что наводку плохую дал, хотели порешить, вот он и сбег. Малый, тебя как звать?

«Малый», который, если бы выпрямился во весь рост, стал бы головы на две выше атамана, подобострастно сгорбился и пробубнил:

— Вышиба моя. Вышиба.

— Ага… Ну, так что, Вышиба, что мне дальше с тобой делать? — Макота вскинул над головой руку, включив светопилу, и свистящий синий круг засиял над его головой. — Со всеми вами, а?!

Многоголосый вой понесся со всех сторон, дикари снова принялись биться лбами об ил, а Вышиба повалился лицом вниз, ползком подобрался к атаману, обнял за ноги и заскулил:

— Не убивать, не убивать! Вышиба служить демону огня! Вышиба верно служить! Все служить демону! Не убивать!

Крючок сидел в дверях гондолы, свесив ноги. Белые бинты были видны издалека в ночной темени. Подойдя ближе, Туран разглядел, что лопоухий вооружен теми же пистолетами, которые были при нем, когда его в беспамятстве доставили на борт.

Они принялись поднимать канистры. Крючок поднялся и стал помогать.

Макс не было видно, но лопоухий держался так спокойно, невозмутимо, что Ставро смолчал, хотя Туран видел: бородач недоволен присутствием на «Крафте» вооруженного чужака. Он и на Белоруса-то до сих пор глядел с подозрением.

— Ты уже в порядке? — спросил Туран, когда Крючок посторонился в дверях.

— Ну.

— Где Макс?

— Женщина? Там.

Знаток сидела в рубке и по-прежнему возилась с находками. Белорус оказался прав — прическу она привела в порядок. Ставро сразу велел рыжему заливать топливо в бак «Крафта», заметив, что теперь горючего хватит до самой Ямы, а уж после они смогут отправиться к Херсон-Граду.

Потом хозяин термоплана обратился к Крючку:

— Кто тебе оружие дал?

— Взял. Мое же. Можешь забрать.