— Вам придется смириться с некоторой ее старомодностью. Она несколько ребячлива

для своего возраста и носит волосы на особый манер, делая венчик из косичек

вокруг головы, отчего походит на телефонную барышню. Она носит туфли без

каблуков, шерстяные чулки и черный бархатный жакет. В каких-то вопросах она

твердолобая викторианка, в других — сущая модернистка. Впрочем, ее взгляды под

стать ее имени — Феба.

Фиона глубоко вздохнула. Кэмпбелл истолковал это как сдерживаемый смех и сухо

заметил:

— Но мы не позволяем себе смеяться ни над самой Фебой, ни над ее именем.

Фиона вспыхнула от негодования:

— Откуда вы взяли? Я вовсе не смеюсь, тем более над ее именем. Мою мать звали

Феба, и я всегда считала, что это очень красивое имя, правда, она и сама была

красивой.

Огромная волна захлестнула окно, около которого они сидели, и вода, проникшая в

щель между листом плексигласа и оконной рамой, обдала их с головы до ног. Фиона

вскочила, отряхнулась и побежала к своим вещам, вытащила твидовую куртку и плащ

в клетку клана Макдоналдов, накинула на себя, запахнула, натянула капюшон, завязала его под подбородком и бросила Кэмпбеллу: — Благодарю, ответы на прочие вопросы я постараюсь найти сама. Что бы я ни

спрашивала у вас, это приводит лишь к новым обвинениям.

Она отвернулась и стала смотреть в окно, встав одним коленом на кожаное

сиденье. Сумерки быстро сгущались, уже почти ничего не было видно. Эдвард

Кэмпбелл пожал плечами и вышел на палубу, где сидели охотники. Сквозь полутьму

Фионе с трудом удалось разглядеть белую фигуру, промелькнувшую мимо окна. Затем

она увидела темное пятно и поняла, что это отвязались собаки. Их когти

скользили и не удерживали несчастных псов на уходящей из-под лап гладкой

раскачивающейся палубе. Не долго думая Фиона откинула плексиглас, залезла с

ногами на сиденье и высунулась в оконный проем; ей удалось схватить за шкирку

пса, втащить внутрь, несмотря на визг, и бросить за спину, потому что

обернуться она не могла. Трое мужчин бросились к ней. Уступать им место было

некогда; судно вынырнуло из водных хлябей, и кромка палубы, по которой скользил

бедный пес, накренилась так, что он покатился прочь, оказавшись вне

досягаемости. Еще секунда, и его снесло бы за борт. Каким-то чудом Фиона

умудрилась вылезти на узкую полоску палубы, лечь на нее всем телом, уцепившись

одной рукой за поручни, другой поймав отчаянно визжавшего пса за задние лапы в

самый последний момент. Она вывалилась за борт и висела вместе с собакой, еле

держась. Огромная волна накрыла их, чуть не оторвав ее руку от поручней, но в

этот самый момент кто-то навалился на нее и, яростно борясь с волной, перехватил у нее собаку. Она почему-то догадалась, что это Эдвард Кэмпбелл.

Изогнувшись, он вытянул пса на палубу и бросил его в рубку. При этом его

ботинки больно врезались ей в руки. Затем он с трудом встал на колени, обхватил

ее за талию, вытянул на палубу и прижал к раме. В это время новая волна

обрушилась на них, залив с головы до ног. На помощь пришел Мардо, они вдвоем

протолкнули Фиону в рубку, и все покатились по полу. Наконец им удалось сесть.

— Что за безумие! — воскликнул Эдвард. — Я думал, вас смоет волна. И все из-за

каких-то собак. Вы что, не могли позвать нас?

Фиона отбросила мокрые пряди медных волос со лба и посмотрела на него с такой

же яростью.

— Вы б не успели. Он уже летел за борт. Откуда мне было знать, что вы стали бы

спасать… каких-то собак.

— Да уж достал бы как-нибудь. Я не меньше вас люблю собак, но во всем нужно

чувство меры. Вы могли утонуть. Собака доплывет до берега.

Фиона засмеялась:

— Я бы не утонула, Я опытный пловец. Я инструктор по плаванию.

— Но вы представления не имеете, какая холодная здесь вода, у вас бы сразу и

ноги, и руки свело. К тому же здесь чудовищная глубина. Мы бы вас никогда не

нашли. Здесь, насколько мне известно, тонули и лучшие пловцы.

Что-то в лице Кэмпбелла, какая-то затаенная боль не позволили Фионе продолжать

спор. Она повернулась к Мардо, который поднялся с пола: — Остальные тоже могут сорваться с привязи — от страха. Не привести ли их лучше