сюда?

— Это против моих правил. Я целиком завишу от шкипера, а он против того, чтоб

собаки, провиант и пассажиры были в одном помещении.

— Ладно, Мардо, — хмыкнул Гас. — Я думаю, ты проиграл. От этой девицы никуда не

денешься. Она этих псов затащит и в пуховые постели в “Бель Ноуз” вот увидишь!

Мардо посмотрел на нее, и в глазах у него загорелись огоньки.

— Это против моих принципов. Я ничего задарма не делаю. Ну, если вы кое-что

сделаете мне за это…

Фиона уставилась на него:

— Что вы хотите сказать?

— Ну, вы… могли бы вознаградить меня… скажем, один поцелуй.

Она заметила, как, говоря это, он бросил косой взгляд на Эдварда. Она

посмотрела на трех оставшихся снаружи собак. Их было еле видно.

— Это не слишком дорогая цена, — сказала она. — Ведите их сюда.

Добродушно оскалившись, Мардо отодвинул плексиглас и выбрался на палубу. Низко

нагнувшись, он отцепил поводки, подтянул собак и, пятясь, влез вместе с ними

назад в рубку. Фиона спокойно забрала у него поводки, нагнулась и погладила

мокрых и дрожащих собак, затем подставила Мардо губы.

— Я не осмелюсь, мисс Макдоналд, — захохотал Мардо. — Этот Эдвард бешеный

мужик. Он, чего доброго, решит, что из-за меня у вас сложится неправильное

представление о Новой Зеландии и новозеландцах, он мне голову оторвет.

Фиона и глазом не моргнула.

— Вы женаты, мистер Форсит?

— Кто, я? Да какая женщина выйдет за меня? Не бойтесь.

— Ну, тогда все в порядке. Сделка есть сделка, — сказала Фиона и поцеловала его

в губы.

Она решила, что Мардо наглец и так просто его не урезонишь, но ошиблась. Он

смотрел на нее с детским изумлением и восторгом. Эдвард, стоявший рядом, спросил, понизив голос:

— Так у вас есть определенные нормы морали?

Она подняла брови.

— Если б он был женат, вы б его не поцеловали? Как жалко, что ваш жених этого

не знал. Впрочем, как волка ни корми… Вы б взялись за свое после свадьбы.

— Вы невыносимы. — Фиона протянула ему собачьи поводки. — Подержите, пожалуйста, пока я приведу себя в божеский вид.

В рубке было зеркало. Фиона достала гребень, вынула заколки из темно-рыжей

копны волос, быстро расчесала и скрутила их в тугой узел на затылке. Вытерев

блестящее от “оды лицо носовым платком, она не стала делать макияж и вернулась

к Кэмпбеллу.

— С чего такие изменения в прическе?

Она не сразу ответила:

— С ней возни много.

Он криво усмехнулся:

— Вы и всю косметику стерли. Уж не ради ли мисс Трудингтон?

— Неужели вы считаете, что можно винить человека за то, что он хочет кому-то

понравиться? — еле сдерживаясь, проговорила она. — До сегодняшнего дня я не

думала, как важно первое впечатление. Но если уж на то пошло, то я больше

привыкла к такой прическе. Она гораздо проще и практичнее.

— Зачем же тогда делать другую? — насмешливо бросил он.

— Есть причины, — со вздохом ответила Фиона. — Так легче скрыть шрам на шее.

Они пристали к берегу, и началась суматоха. Уже наступала ночь. Фионе с трудом

удавалось рассмотреть берег, поросший ивами, дорогу, петляющую в серебристых

березах, и вдали гряды холмов и гор. Не считая фар “лендровера” у небольшого

причала, света нигде не было. А она почему-то ожидала увидеть большое поместье, дома, залитые светом, людей, радующихся приезду катера.

Эдвард поздоровался с молодым маори за рулем “лендровера”, Тамати Манунуи, для

краткости Том. Он познакомил его с Фионой, вынес сумки и чемоданы из катера и

крикнул охотникам, что свое тяжелое оборудование они могут забрать завтра

утром. Охотники и шкипер забрались на заднее сиденье. Фиона оказалась зажатой

между маори и Эдвардом.

— Тесновато, но до дома рукой подать, — бросил водитель.

Фионе так не показалось. Впрочем, дорога для такой глухомани была сносная. Небо

над головой чуть посветлело, словно впереди открывалась равнина, а холмы, окаймляющие озеро, сглаживались и оставались позади. Хорошо, если это так, подумалось ей, а то было бы ощущение, что ты заперт, словно в ловушке, на краю