— Вот вам и медведи…

И тут вдруг в дверь грохнуло. Снаружи кто-то завыл, и запахло гнилью… Острые когти царапнули ставни, в горнице сдавленно вскрикнула Олеся…

Схватив ружье, Максим взлетел по узенькой лестнице на чердак, высунулся в оконце… Увидав внизу, у крыльца, покрытую серой шерстью фигуру, тщательно прицелился и спустил курок…

Бабах!!!

Выстрел снес монстру полчерепа! Трехглазый даже завыть не успел, в отличие от его напарника — похоже, на этот раз они явились вдвоем. Вот тот завыл, заскрежетал зубищами…

И снова грянул выстрел — на этот раз стрелял инженер, но промахнулся, или это монстр оказался слишком уж ловким — увернулся, гад, укрылся за трактором. А туда свет укрепленной на коньке крыши лампочки не доставал.

— Петрович, топлива для генератора хватит?

— Топлива сколько угодно! Так что повоюем еще, Максим. Всех трехглазых перестреляем. Ой, смотри-ка — еще один! Вон, за фермой…

— Вижу!

Максим не успел прицелиться — в коровнике резко погас свет, видать, монстр перебил кабель. Эти чудища вовсе не были тупыми! Ага, вот они уже оба — за трактором. Вот вскинули луки — влетевшая в окошко стрела едва не поразила Максима.

— Ах, вы так?! — словно оскорбленный в лучших чувствах, разозлился молодой человек.

И снова выстрелил, пусть даже так, наугад…

Один из трехглазых завыл… или — сразу оба?

— Да, похоже, их всего двое… Ой! Смотри, смотри, уходят… Точно уходят!

— Может, специально выманивают? Так ведь бывает… Ладно, посмотрим…

Тем временем подоспел и хлеб, сели ужинать. Все правильно — война войной, а еда едой. Собрали к завтрашнему рывку мешки-котомки, приготовили лыжи…

— Мы с этого холма прямиком к реке скатимся, — щурил глаза Петрович. — Ну а там — в лес и к дороге… Вон она на карте…

Олеся повела плечом:

— А если чудища за нами погонятся?

— Так у нас ружья!

— А у них стрелы. И стреляют эти монстры довольно метко.

— Ничего, нам главное — скорость набрать. Да, может, и не будет их утром…

— Поживем — увидим.

Трехглазые больше не беспокоили — не скребли когтями дверь, не ломились, не выли. Ночь прошла спокойно, а утром, едва начало светать, беглецы уже были готовы.

— Подожди-ка. — Тихомиров положил руку на плечо уже готовой выйти наружу Олесе. — Слазаю на чердак, посмотрю.

Прислонив ружье к стенке, полез… Заглянул в окошко… И невесело свистнул.

Вся дорога к реке, весь склон холма были перекрыты наваленными друг на друга деревьями!

Да, эти трехглазые ублюдки постарались на славу! Перегородили все.

Григорий Петрович хмыкнул, глядя в щель между ставнями:

— Кажется, они хотят взять нас измором.

— Не думаю, — покачал головой Максим. — Скорее, просто подожгут дом. Интересно даже, почему они этого раньше не сделали?

— Может, просто боятся огня?

— Может.

— А я думаю…

Олеся не успела закончить фразу — страшный оглушительный взрыв потряс все здание до основания! Жахнуло так, что у всех заложило уши, а в окнах со звоном повылетали стекла. С потолка посыпалась пыль, хорошо, что он не был оштукатурен, лишь выкрашен — прямо по доскам — в белый цвет.

— Все живы? — поднявшись с пола, закричал Макс и понял, что не слышит своего крика, совсем не слышит…

Олеся тоже что-то кричала — что? — размахивала руками, куда-то звала, нет, показывала рукой…

Ну конечно! Вместо дальней стены дома зияла огромная дыра, в которую могли кинуться хоть десять трехглазых… Откуда-то снизу валил густой черный дым.

Вынырнувший из-под стола инженер закашлялся, замахал руками, указывая на мешки, на лужи и ружья — пойдем, мол, все равно уж здесь оставаться нельзя!

Ну, это и ежу понятно, что нельзя, но вот идти… там же засада! Там ведь и ждут! Хотя…

— Идем! — схватив ружье, обрадованно закричал Тихомиров — ему в голову только что пришла великолепная со всех сторон идея… единственно возможное в данных условиях решение.

— За мной, за мной! — Распахнув дверь, Максим оглянулся и схватил Олесю за руку. — Нет, нет, лыж не нужно. Мешать только будут! Да брось ты их, кому говорю? Брось! Вот так… Теперь быстрее!

Выскочив из дому, они услышали позади жуткий вой — видать, трехглазые, воспользовавшись густым дымом, все же ворвались в помещение. Тогда тем более нужно было спешить.