Шрифт:
– Так тут он, – поспешил заверить Жирослав, – сейчас кликну… пошлю за ним…
Краем глаза Вадим уловил движение Бажаны – «Ты смотри, как напряглась…»
– Прошу к столу, – хозяин усадьбы сделал гостеприимный жест. – Бажана… Квета…
Гости стали усаживаться. Жирослав тут же отослал дочь к себе. Девушка вспыхнула румянцем.
– Батюшка, а как же гости? Я хотела…
– После, – оборвал ее боярин.
Квета стрельнула глазами в сторону князя руссов. Вадим перехватил ее взгляд и ласково улыбнулся. Девушка, зардевшись пуще прежнего, чуть не приплясывая, выбежала из зала.
На стол расторопные слуги уже начали выставлять яства. А боярин увлек супругу за локоток и что-то усердно втолковывал ей в уголке. Их шептание продолжалось не более одной минуты, после чего женщина, недовольно фыркнув, удалилась из помещения.
В зал ворвались ароматы чеснока, и следом на столе появилось несколько жирных гусей, зажаренных до румяных корочек. Слуги внесли ковриги [59] . Вадим, да и Павел, пребывая в этом времени, уже успели оценить местную кухню. Она была с виду простой, но четко бьющей в цель. В особенности друзьям нравился хлеб. Пшеница в здешних краях была роскошью, а вот рожь, ячмень и овес родились на славу. Муку еще не научились измельчать в пыль, и оттого хлеба часто запекали с попадающимися половинками зерен. Но именно этот факт придавал ковригам неповторимый вкус и приятную сытность.
59
Ковриги – круглые хлеба.
Далее последовали разносолы…
В больших глиняных тарелках заманчиво расположились огурчики, источающие ароматы дуба, и капуста с яркими вкраплениями брусники и клюквы. Большие лопухи черных и белых груздей разместились на тарелках поменьше, обильно политые сметаной. Павел, восседавший рядом с Вадимом, толкнул друга локтем.
– Икра…
– Отлично, – согласился Вадим.
Слуги поставили рядом с князем руссов глубокую тарелку с бледно-желтой икрой.
Юски, едва пристав со своего места, бегло оценил сей деликатес и изрек со знанием дела:
– Щучья…
В довершение, на столе появились кружки и крынки с ароматной брагой. У гостей навернулись слюни…
– Рад видеть у себя в доме столь именитых гостей, – поднял боярин первый тост, когда слуги окончили сервировать стол. – Хочу выпить за здоровье князя руссов на многие лета.
– Ой ли, – чуть слышно вырвалось у Павла.
Жирослав, однако, не расслышал или сделал вид, что не расслышал. Он продолжил:
– На многие лета, чтоб мир стоял промеж Белоозером и Новгородом.
– Хорошо сказал! – подхватил тост Вадим. – Вот можешь, когда хочешь.
Дружно выпили.
– Угощайтесь… – боярин сделал широкий жест.
Лишь только три тоста прозвучали за столом в боярском тереме, когда в помещение вошел Радаслав. Он, коротко поприветствовав гостей, подошел к Жирославу и, склонившись над ухом, что-то зашептал.
– Больше двух говорят вслух, – отбросив на блюдо объеденную гусиную ножку, заметил князь руссов. – Что-то стряслось, боярин?
Вадим, верно, уловил беспокойство во взгляде хозяина.
– Гонец к тебе, княже… – боярин жестом отстранил Радаслава.
Пасынок отошел и, пройдя вдоль стола, занял место напротив гостей.
– Вон оно как.… И от кого? – с интересом спросил Вадим.
– От господина нашего, князя Гостомысла.
– Вот тебе новость… – Павел отер рот от следов сметаны.
– Да уж… – протянул князь руссов. – Так чего ждешь – зови гонца!
– Радаслав, – воззвал боярин, отвлекая юношу от квашеной капусты. – Кликни гонца!
– Хорошо, отец.
Заинтригованные гости отложили чревоугодие…
Первым в дверь вошел воевода Бряг.
– Дозволь, княже, – в нарушение традиции обратился он не к хозяину дома, а к своему господину.
– Давай, воевода.
Бряг сделал шаг в сторону, пропуская вперед незнакомца.
– Се Улеб, княже. Гонец князя Гостомысла, – воевода жестом указал гонцу место.
Тот прошел пару шагов, поклонился. Дверь плотно притворилась за вошедшим следом Радаславом. Юноша бочком-бочком обошел гостей и уселся подле боярина. Он тут же накинулся на еду с таким видом, что все происходившее в зале его вообще не касается.
– С чем пожаловал? – вопросил Вадим, глядя в глаза гонцу.
– Почерк [60] у меня к тебе, княже, – гонец вновь поклонился и полез за пазуху.
Юски нервно дернулся, опустил руку на рукоять ножа, но, заметив абсолютное спокойствие воеводы, возвернул ладони на стол. Улеб извлек из-под одежды кожаный футляр, развернул его. Бряг принял небольшую деревянную табличку и поднес князю.
– Так… Опа… Баар, глянь-ко, резы и черты, – Вадим показал письмена другу.
60
Почерк – здесь письмена, грамота.