По крайней мере один человек, желающий ей вреда.

Конечно, она была оскорблена, найдя письма с угрозами и обнаружив, что ей ничего не сказали. Что он ничего ей не сказал. А сказал бы он, если бы получил второй шанс? Вряд ли. У него приказ. Он решил не говорить ей, потому что перед ним вставала необходимость выбора. Честь или любовь. С раннего детства Рэнд узнал, что человеку всегда приходится разрываться между двумя этими силами. Выбрал ли он честь, ничего ей не говоря? И не обесчестил ли он себя, не прислушиваясь к собственному сердцу, к тому, что подсказывает душа? Рафик наверняка так бы и решил. И может ли человек обесчестить себя, выбирая любовь? Могут ли любовь и честь сосуществовать?

Раздался шум винтов вертолета. Осталось время вынести Бенджамину еду и воду, вместе с любимым ковриком, на крыльцо. Вертолет сел. Рэнд пригнулся, побежал к нему — воплощение навыков, полученных в старой жизни. Но он уже знал, что стал другим человеком, который никогда не вернется туда. И еще знал, что, когда снова увидится с Челси, пошлет к черту весь профессионализм. Зацелует ее до смерти!

Челси осталась довольной — это выражение беспомощной ярости на лице Рэнда, оставленного ею в пыли подъездной дороги, запечатлелось в ее памяти. Пусть на своей шкуре прочувствует, что это такое, когда теряешь контроль над собственной жизнью. Неспособность контролировать происходящее явно ему внове — так пусть знает!

До сих пор она была слишком мягка с ним, позволяя быть главным, устанавливать правила. В следующий раз, как увидит его, сразу поцелует. Поглядим, как он это станет контролировать!

Следующая их встреча состоится, вероятно, через час, поскольку она решила быть милосердной. Не стоит держать его в подвешенном состоянии слишком долго, а то он будет слишком беспокоиться. Она съездит в Фаревелл, купит газету, о которой говорила тетя, и вернется к Рэнду.

И поцелует его.

Челси поздравила себя с совершенно бесподобным планом. Кто сказал, что она не умеет планировать? Интересно, какие на вкус его губы? Интересно, как долго он сумеет сопротивляться, перед тем как сдаться? И вообще, зачем ехать в Фаревелл? Можно развернуться и поехать назад…

Но нет, ей хотелось насладиться предвкушением. Она всю жизнь ждала поцелуев этого мужчины. Можно подождать еще несколько минут.

Интересно, вернет ли он ее поцелуй из ярости или из благодарности, что она вернулась? Или один поцелуй плавно перетечет в другой?

Фаревелл, как скоро обнаружила Челси, отнюдь не являлся Меккой любителей ночных похождений. Было около трех часов ночи, и все закрыто, включая бар местной гостиницы. Наконец на противоположном конце города она нашла станцию обслуживания с круглосуточным магазинчиком под гордым названием «По дешевке». Ее друзья бились бы под подобной вывеской в истерике…

Выйдя из машины, она заметила человека, свернувшегося у двери калачиком, и грустно подумала, не Броди ли это?

Челси вошла в магазин. Газетный отдел пестрил заголовками: «Когда Принцесса не из Кингов!», «Неужели сказке конец?», «Скандал в королевском семействе».

Схватив несколько газет и чашку кофе, она подошла к кассе. Кассир, слава богу, был из разряда редких людей, не проявлявших никакого интереса к Челси Кинг, а вот на ее пятидесятидолларовую банкноту он поглядел с подозрением.

Она забралась в машину, отпила глоток кофе, оказавшегося довольно скверным, и прочла первый заголовок. И охнула. Если она ухватила суть, тут говорится, что она вовсе не дочь Джейка Кинга. Вроде бы анализ ДНК волос с ее собственной расчески подтверждает — ее отцом был человек, с которым мать умерла. Любовник. Челси скептически просмотрела текст. Вечные сплетни. Она Кинг! Она точно знает.

Потом перевернула страницу и увидела фотографию человека, называемого ее отцом. Она всегда думала, что похожа на мать. До тех пор, пока не увидела эту фотографию. Боже! Мужская версия ее самой. Невероятно красивый смеющийся мужчина с волосами удивительного серебристого оттенка, а его глаза…

Значит, она не Кинг. Не принцесса? Обманщица? А разве она и не была обманщицей всю жизнь? Если бы все узнали, какая она на самом деле — например, что она толком не умеет читать, — стали б они и дальше восторгаться ею?

Внезапно Челси овладело странное чувство. Благодарность. Благодарность за то, что вся эта история приключилась после того, как она замечательно провела время с Рэндом. После того как она оказалась нужной во время сердечного приступа, приключившегося с ее тетей. И пришла к выводу, что все случается не без причины. Всего неделю назад заголовки сегодняшних газет стали бы катастрофой, а сейчас… Сейчас ее мир изменился, Рэнд про нее все знает или думает, что знает, и она ему нравится такой. Он уважает ее. Доверяет ей.

Челси вспомнила его глаза. Возможно, он даже любит ее. Иначе откуда такой взгляд? Нежный и страстный, словно таящий в себе тайну?

А если Рэнд ее любит, так зачем сидеть здесь, жалея себя? Он ее союзник, а она обошлась с ним очень, очень дурно. Вела себя глупо, и он теперь беспокоится о ней. Надо забрать газеты с собой, после они с Рэндом их почитают.

Но сначала надо позвонить папе. Надо ли? Уже очень поздно. Он, может, и не видел их еще. Зачем поднимать его с постели, сообщая такие ужасные новости? Может, подождать до утра?