Сергеев гордился своим нравственным подвигом. «Если каждый спасет хотя бы одну душу, какая страна может получиться!» – так думал он, принимаясь за свой дьявольский план.

У референтки была мечта: купить себе квартиру. Она давно уже в Москве жила, но не копила – все старалась кого-нибудь запутать, но мужики попадались крепкие: телефон, трусы, ну в крайнем случае сумку купят, а квартиру не хотели, считали, что это затянет в пучину отношений, ведь жалко же потрахаться пару раз, а потом жалеть всю жизнь свою недвижимость.

Референтка устала уже в поисках инвестора, да и годы брали свое: ну еще год, ну два, а потом что? Молодое поколение наступает, так и на обочине оказаться можно.

Сергеев рассудил все верно, был у него человечек в Думе, обязанный ему: когда-то он его с двумя судимостями и недостаточным образованием к власти привел и до сих пор должок за ним остался.

Человечек искал помощника, Сергеев свою пассию рекомендовал, но условие поставил: она пойдет только за квартиру. Договорились, что со следующего созыва она приступит, а пока станет смертельным оружием, чтобы червяка завалить.

Пригласил он референтку в ресторан дорогой, накормил на убой – она дорогие рестораны любила, все меню заказывала, аппетит у нее был хороший: и рыбу, и мясо, и морепродукты – все любила, на десерт и диджестив место всегда оставалось, ела впрок до следующей оказии. Потом в караоке ее повел, петь она любила, особенно Пугачеву: «Не отрекаются любя» – всегда аплодисменты срывала у знатоков.

Только после этого он поведал ей, чего хочет от нее по сценарию.

Девушка она была тертая, все попробовала в жизни: и женщин, и кокаин, так что задание ее не удивило. Сергеев хотел, чтобы она обоих супругов – жабу и червя – соблазнила, а Сергеев на обломках их семейной жизни их под орех разделал. Она слегка чуть покуражилась для виду, но квартира есть квартира, тут и поступиться принципами можно, даже если они есть.

На следующий день червяк не верил своим глазам: его секретарша, его неспетая песня стала дарить ему такие многозначащие взгляды, что он решил, что «девочка созрела» – так пелось в одной модной песенке непонятно про кого.

С другой стороны, жаба стала двадцать раз на дню получать эсэмэс с цитатами из Земфиры от неизвестного абонента.

Жаба давно заглядывалась на женщин, надеясь, что после червя, единственного из мужчин, позарившихся на нее, девушки оценят ее нежность и прохладу. Ей казалось, что она так и не стала прекрасной, потому что ей достался не тот поцелуй.

Оба супруга параллельно начали забег с препятствиями за обладание секретаршей, жаба дарила ювелирку, червяк забрасывал цветами и конвертами с купюрами, схватка ползучих гадов продолжалась.

Сергеев наблюдал и режиссировал накал страстей, к пятнице наступила развязка. Он дал команду назначить двойное свидание, жаба решила принять жертвоприношение секретарши в своей постели, где свет и зеркала показывали ее в лучшем виде, начальник же запланировал загородный пансионат с ночным продолжением, все ждали пятницы.

В конце рабочего дня смертельное оружие Сергеева отпросилось у начальника на маникюр, чтобы предстать перед ним во всей красе. Он даже вспотел, представляя ее лакированные когти на своей жирной спине, и отпустил ее, урча от страсти неземной.

Жаба тоже времени не теряла, последнее эсэмэс от секретарши заставило ее скакать по дому, текст сокровенный гласил: «Еду, хочу, не могу».

Она понимала, что это плагиат, но слова любви цитировать не грех.

Жаба ждала, в колонках у нее играла песня про трещинки певицы З., и она собиралась их заполнить без остатка, такого с ней еще не было. В юности надувал ее когда-то учитель по вокалу, она даже чуть не лопнула, но папа пресек эти упражнения, а теперь папы нет и можно запеть своим голосом.

Секретарша ехала к жабе, в машине звучала песня про трещинки, и ее слегка передергивало от предстоящего, но ощущение обещанного бонуса согревало – за такую цену она бы и с собакой согласилась, а тут какая-то жаба, всего-то делов.

Дверь в преисподнюю открыла симпатичная жабка лет пятидесяти, в костюме дога из черного латекса. Она улыбнулась во всю пасть, язык был длинный, но клыков не было. «Ну, слава Богу, – подумала референтка, – обойдемся без экстрима».

В комнате, освещенной только канделябрами, было душно, жаба наставила огромное количество лилий и орхидей: лилии символизировали болото, где она пребывала, а орхидеи – будущее, где она собиралась оказаться.

«Бухнуть надо бы», – подумала секретарша и налила себе подряд два бокала шампусика. Пока она пила, жаба принесла шикарную коробку с чем-то красивым – оказалось, купальник. Из вежливости пришлось примерить тут же, на глазах добросовестного приобретателя. Жабка расцвела и полезла целоваться, ей очень уже хотелось стать прекрасной, но время еще не наступило.

Допив из горла последние брызги шампанского, жертва насилия захотела спеть любимую песню «Не отрекаются любя…».

В это время Сергеев послал возбужденному червяку жесткое сообщение: «Не приду, крайние обстоятельства».