– Конечно, я лично согласен с большей частью сказанного вами, хотя эти юношеские игры предоставляют некоторым из нас весьма неплохие рабочие места. Однако я не знаю, как убедить мое более строгое вышестоящее начальство, начиная с непосредственного.

– Хорошо, – сказал Конклин со своего стола, по-прежнему пялясь в потолок. – Предлагаю сделку. Вы доставите его в Новгород, а у вас останется Огилви.

– Но он уже у нас, Алексей.

– Не совсем. Вашингтон знает, что он у вас.

– И?

– И я могу сказать им, что вы его потеряли, и они мне поверят. Они поверят моему слову, что он сбежал от вас и вы взбешены, но не можете его найти. Он действует из неизвестных и недоступных мест, но, очевидно, под защитой страны, входящей в состав ООН. Я подозреваю, что именно так вы на него вышли.

– Ты говоришь загадками, мой старый добрый враг. С какой целью должен я принять твое предложение?

– Никаких международных судов, никаких обвинений в укрывании международного преступника… Вы получаете несколько жирных кусков в Европе. Вы захватываете управление над «Медузой» без особых проблем – в лице Дмитрия Крупкина, опытного софиста из космополитического мира Парижа. Кто будет лучше управлять предприятием?.. Новый герой Советов, член внутреннего экономического совета Президиума. Забудь о каком-то доме в Женеве, Круппи, как насчет особняка на Черном море?

– Это очень разумное и заманчивое предложение, уверяю тебя, – сказал Крупкин. – Я знаю двух-трех человек в Центральном комитете, с которыми могу связаться в пределах нескольких минут – конфиденциально, конечно.

– Нет, нет! – вскричал комиссар, обрушив кулак на стол Дмитрия. – Я кое-что понял – вы слишком быстро говорите, – но все это нонсенс!

– О, ради бога, помолчи! – рявкнул Крупкин. – Мы обсуждаем вещи, выходящие за пределы твоего понимания!

– Что? – подобно ребенку, которого приструнил взрослый, офицер Комитета, вытаращив глаза, был одновременно возмущен и испуган непристойным ответом подчиненного.

– Дай моему другу шанс, Круппи, – сказал Алекс. – Он лучший, и он может доставить тебе Шакала.

– Он также может и погибнуть, Алексей.

– Ему не впервой. Я верю в него.

– Вера, – прошептал Крупкин, в свою очередь вперившись в потолок. – Какая это роскошь… Хорошо, приказ будет издан секретно, его происхождение, естественно, неизвестно. Ты войдешь через американский комплекс. Его меньше всего понимают.

– Как скоро я там окажусь? – спросил Борн. – Мне нужно многое предусмотреть.

– У нас есть аэродром во Внукове, не более часа езды. Во-первых, я должен все организовать. Найдите мне телефон… Слушай, мой слабоумный комиссар! Тебя я не желаю больше слышать! Телефон!

Чуть ранее отдававший распоряжения, а теперь подчиненный начальник, который на самом деле понял из всего сказанного только «Президиум» и «Центральный комитет», неуклюже принес к столу Крупкина телефон с удлинителем.

– И еще кое-что, – сказал Борн. – Пусть ТАСС издаст срочный бюллетень с громким заголовком для газет, радио и телевидения, что убийца, известный как Джейсон Борн, умер от ран здесь, в Москве. Пусть детали будут расплывчатыми, но примерно совпадающими с произошедшим здесь этим утром.

– Это нетрудно. ТАСС – послушный инструмент государства.

– Я не договорил, – продолжил Джейсон. – Я хочу, чтобы в эти поверхностные детали было включено, что среди личных принадлежностей на теле Борна была найдена дорожная карта Брюсселя и его окрестностей. Город Андерлехт был обведен красным – это должно быть сообщено.

– Убийство верховного командующего НАТО – очень хорошо, очень убедительно. Однако, мистер Борн, или Вебб, как вас там, вам следует знать, что эта история волной моментально распространится по всему миру.

– Я это понимаю.

– Ты готов к этому?

– Да, готов.

– А твоя жена? Не следует ли тебе сначала предупредить ее, прежде чем весь цивилизованный мир узнает, что Джейсон Борн погиб?

– Нет. Я не хочу допустить ни малейшей вероятности утечки информации.

– Боже! – взорвался Алекс, закашлявшись. – Речь идет о Мари. Она не переживет этого!

– Я готов пойти на этот риск, – холодно произнес Дельта.

– Ты сукин сын!

– Да хотя бы и так, – согласился Хамелеон.

Джон Сен-Жак вошел в ярко освещенную солнцем комнату в сельском домике в Мэриленде. На его глаза наворачивались слезы, в руке он держал компьютерную распечатку. Его сестра сидела на полу перед диваном и играла с не желавшим успокаиваться Джеми. Элисон она уже уложила спать в кроватку. Она выглядела усталой и изможденной, лицо бледное, с темными кругами под глазами; ее вымотало постоянное напряжение и долгий перелет по идиотским маршрутам от Парижа до Вашингтона. Но, несмотря на то что она приехала поздно ночью, Мари встала рано, чтобы быть вместе с детьми – никакие дружеские уговоры миссис Купер не смогли удержать ее. Ее брат готов был отдать годы своей жизни, лишь бы не делать то, что ему предстояло через пару минут, но это было неизбежно. Ему следует быть рядом, когда она узнает.