Он увидел его. С песочными волосами, по виду типичный калифорниец, русский сидел у дальнего правого конца стойки, на стуле слева от него лежала бейсболка. Там были еще с полдюжины мужчин и женщин, разговаривавших между собой и потреблявших прохладительные напитки и легкие закуски. Джейсон подошел к пустому стулу, посмотрел на кепку и вежливо поинтересовался:

– Здесь занято?

– Я жду кое-кого, – ответил молодой тренер нейтральным тоном, подняв на Борна серые глаза.

– Тогда я поищу свободное место.

– Оно вряд ли появится в ближайшие пять минут.

– Черт, я всего лишь хотел глотнуть ванильной колы. Долго ждать не хочется…

– Присаживайтесь, – сказал Бенджамин, убрав кепку и естественным движением надев ее на голову. Жующий жвачку продавец подошел, и Джейсон сделал заказ; когда напиток был подан, тренер продолжил тихо, глядя на пену молочного коктейля, который потягивал через соломку: – Итак, ты Арчи, прямо как в комиксах.

– А ты Бенджамин. Очень приятно.

– Мы оба через некоторое время поймем, так ли это, верно?

– У нас есть проблема?

– Я хочу четко прояснить правила, чтобы она не возникла, – ответил русский с Западного побережья. – Мне не нравится, что вас сюда допустили. Несмотря на мое прежнее место жительства и то, как я говорю, я не люблю американцев.

– Послушай меня, Бен, – перебил Борн, заставляя тренера взглядом смотреть прямо в глаза. – Зная все обстоятельства, мне не нравится, что вашу мать все еще держат в тюрьме, и не я ее туда заключил.

– Мы отпускаем диссидентов и евреев, а вы удерживаете пятидесятивосьмилетнюю женщину, которая была всего лишь курьером! – прошептал русский, с силой выплевывая слова.

– Я не знаю фактов, и я не назвал бы Москву столицей милосердия, но если вы мне поможете – действительно поможете, – возможно, я смогу помочь вашей матери.

– Чертовы пустые обещания. Да что вы можете?

– Повторяю то, что уже говорил час назад вашему лысому другу в самолете: я ничем не обязан своему правительству, тогда как оно очень мне обязано. Помогите мне, Бенджамин.

– Я помогу, потому что мне приказали, а вовсе не из-за ваших слов. Но если вы попытаетесь узнать больше, чем необходимо для достижения вашей цели, вы отсюда не выйдете. Ясно?

– Не только ясно, но и логично. Помимо обычного удивления и любопытства, которые я буду изо всех сил стараться подавлять, мне нет никакого дела до объектов Новгорода. В конечном счете, по-моему, это путь в никуда… Однако, уверяю вас, все это сильно напоминает Диснейленд.

Непроизвольный смех Бенджамина пробился через соломинку и взорвал пену на его молочном коктейле.

– Вы бывали в Анахейме?

– Никогда не мог позволить себе это.

– У нас были дипломатические пропуска.

– Боже, а вы, оказывается, тоже человек. Пойдем. Давайте пройдемся и кое-что обсудим.

Они перешли по миниатюрному мосту в Нью-Лондон, Коннектикут, родину американского производства подводных лодок, и пошли вдоль Волхова, который здесь был превращен в тщательно охраняемую военно-морскую базу – все очень реалистично миниатюризировано. Высокие ограды, вооруженные охранники из «зеленых беретов» патрулировали территорию вдоль бетонных пирсов, возле которых из воды торчали огромные модели рубок американского атомного подводного флота.

– У нас есть все станции, все графики, все устройства и уменьшенный каждый дюйм пирса, – сказал Бенджамин. – А также сдублированы охранные процедуры. Разве это не безумие?

– В данный момент – нисколько. Мы достаточно хороши.

– Да, но мы лучше. За исключением незначительного недовольства, мы верим. А вы только принимаете.

– Что?

– Несмотря на вашу болтовню, белая Америка никогда не была в рабстве. А мы были.

– Это вовсе не давняя история, молодой человек, а скорее выборочная история, не так ли?

– Вы говорите, как профессор.

– А если я скажу, что был им?

– Я бы мог аргументированно с вами поспорить.

– Только если бы вы оказались в достаточно демократичном заведении, которое позволило бы вам оспаривать официальные утверждения.

– О, бросьте! Банальная академическая свобода уже давно у нас есть. Загляните в наши общежития. У нас есть рок, голубые джинсы и больше травы, чем вы сможете найти бумаги, чтобы сделать самокрутки.

– Это прогресс?

– Верите ли, это начало.

– Мне придется поразмыслить над этим.

– Вы действительно можете помочь моей матери?

– А вы действительно можете помочь мне?

– Надо попробовать… Хорошо, этот ваш Карлос Шакал. Я слышал о нем, но немного. Директор Крупкин коворит, что это очень плохой парень.