– Тогда остаются тоннели, – сказал Борн, – верно?

– Ты сам прошел через один из них. Что я могу тебе сообщить, чего ты еще не видел? Разве что металлические ворота буквально обрушиваются вниз при малейшей тревоге, и при необходимости тоннель можно затопить водой.

– Все это известно и Карлосу. Он проходил здесь обучение.

– Много лет назад, как сказал мне Крупкин.

– Много лет, – согласился Джейсон. – Интересно, многое ли изменилось с тех пор?

– С точки зрения технологии можно написать несколько томов, особенно по коммуникациям и системам безопасности, но не с точки зрения основ. Не тоннели и не мили сеток под и над водой; они построены на пару столетий вперед. Что же касается комплексов, то в них всегда происходят какие-нибудь незначительные изменения, но не думаю, что когда-нибудь станут разрушать улицы или строения. Легче будет передвинуть дюжину городов.

– Стало быть, какими бы ни были изменения, это в основном носит косметический характер… – Они дошли до миниатюрного перекрестка, где неприветливый полицейский штрафовал упрямого водителя за нарушение правил дорожного движения. – К чему это все? – спросил Борн.

– Цель задания – разыграть несогласие с наказанием. В Америке люди часто шумно спорят с полицейскими офицерами. Здесь так не бывает.

– Как и задавать вопросы власти, вроде студента, спорящего с профессором? Что-то мне не верится, что такой подход очень уж популярен здесь.

– Это тоже совсем по-другому.

Джейсон услышал отдаленный гул и посмотрел на небо. Там он увидел легкий одномоторный морской самолет, летевший вдоль Волхова на юг.

– Мой бог, по воздуху, – промолвил он, будто сам себе.

– И не думай, – возразил Бенджамин. – Это наш… Снова технологии. Во-первых, приземлиться некуда, кроме патрулируемых вертолетных площадок; и во-вторых, мы защищены радаром. Любой неизвестный самолет в радиусе тридцати миль отсюда будет уничтожен с воздушной базы в Белополе. – На противоположной стороне улицы собралась небольшая толпа, наблюдавшая за спором водителя с полицейским. Водитель хлопнул рукой по крыше «Шевроле», поддерживаемый толпой. – Американцы могут быть такими глупыми, – процедил раздраженный молодой тренер.

– По крайней мере, такое о них можно подумать, – улыбнулся Борн.

– Пойдем, – сказал Бенджамин, зашагав прочь. – Я уже не раз убеждал их, что это задание нереалистично, но мне объяснили, что важно внушить правильный подход к отношениям.

– Все равно что сказать студенту, что он вообще-то может спорить с профессором, или гражданину – что он может публично критиковать члена Политбюро? Действительно, странные отношения, не так ли?

– Точно, Арчи.

– Расслабься, молодой Ленин, – предложил Джейсон, догнав тренера. – Где же твое лос-анджелесское хладнокровие?

– Я оставил его в Ла Бриа Тар Питс.

– Мне нужно изучить карты. Все, какие есть.

– Уже готово. Как и все остальное.

Они сидели в комнате совещаний в штабе персонала, где большой прямоугольный стол был устлан картами всего новгородского комплекса. Борн был в растерянности, даже после четырех часов изучения, он часто встряхивал головой, совершенно изумленный. Серия тщательно продуманных и хорошо декорированных тренировочных участков вдоль Волхова была гораздо больше и запутаннее, чем он представлял себе возможным. Замечание Бенджамина о том, что «легче передвинуть дюжину городов», чем серьезно переделать Новгород, было простой констатацией факта, без капли преувеличения. Уменьшенные модели городов, набережных и аэропортов, военных и научных комплексов от Средиземноморья и до Атлантики, на север к Балтийскому морю и вверх по Ботническому заливу, были представлены здесь, помимо американской территории. Причем, несмотря на детализированность, использование в конструкции общих намеков и миниатюризация позволили разместить все это в пределах тридцати миль вдоль реки и трех-пяти миль в глубь леса.

– «Египет», «Израиль», «Италия», – начал Джейсон, обходя вокруг стола, глядя на карты, – «Греция», «Португалия», «Испания», «Франция», «Великобритания»…

– «Германия», «Нидерланды» и «Скандинавские страны», – продолжил за него Бенджамин, устало откинувшийся на спинку стула. – Как я уже объяснял, большинство комплексов включают две отдельные различные страны, обычно если между ними есть общая граница, сходные культурные особенности или просто для экономии места. Девять основных комплексов, представляющих главные страны – главные для наших интересов, – и потому девять тоннелей, примерно через каждые семь километров друг от друга, начиная с нашего и на север вдоль реки.

– Тогда следующий тоннель ведет в «Великобританию», верно?

– Да, потом «Франция», «Испания» – вместе с «Португалией», потом «Средиземноморье», включающее «Египет», «Израиль» и другие…

– Понятно, – перебил Джейсон, присев на край стола и сложив ладони в раздумье. – Ты распространил приказ, чтобы они впускали любого с документами, взятыми Карлосом, независимо от внешности?

– Нет.

– Что? – Борн резко повернул голову к молодому тренеру.

– Я передал это товарищу Крупкину. Он сейчас в московской больнице, и врачи не позволяют ему лететь сюда.

– Как я могу попасть в другой комплекс? По возможности, быстро.

– Значит, ты готов к остальным правилам?

– Готов. Эти карты рассказали достаточно много.

– Хорошо, – Бенджамин полез в карман, достал оттуда маленький черный предмет размером с кредитную карточку, но несколько толще, и бросил его Джейсону. Тот поймал его и рассмотрел со всех сторон. – Это твой пропуск, – продолжил русский. – Такие есть только у командующего персонала, и если один из них утерян или оказывается не там, где положено, об этом немедленно сообщается.