– Никак нет, сэр. Я все понял, сэр. Но только я не представляю себе, как можно…

– Джэнсон, ты найдешь способ.

– Сэр, ценю ваше доверие, но…

– Не надо лишних слов. Видишь ли, я знаю, что я нашел бы какой-нибудь способ. И, как я уже говорил, у меня есть такое чувство, что у нас с тобой много общего.

Он провел пальцем по земле: стриженый газон, не буйная растительность джунглей. С трудом раскрыв глаза, он увидел перед собой зеленые просторы Риджент-Парка. Он посмотрел на часы. Прошло две минуты. Только на то, чтобы прийти в себя, нужны огромные усилия, причем неудачи быть не может.

Все мысли, носившиеся у него в голове, потонули в одной, настойчивой: у него нет времени.

Несомненно, бреши в линии снайперов уже обнаружены, хотя бы по отсутствию радиосигналов. На помощь должна устремиться группа прикрытия. У него перед глазами все плыло, в голове звенела пульсирующая, колотящая боль. Преодолев линию препятствий сквозь заросли конусообразных тисов, он вышел на дорожку, ведущую к Ганноверским воротам.

У тротуара стояло черное такси, высаживавшее пожилую пару. Это были американцы, и они едва шевелились.

– Нет, – говорила одутловатая женщина, страдающая проблемами пищеварения, – на чай давать не надо. Это Англия. В Англии не дают на чай.

Броская красно-оранжевая помада, окаймляющая ее рот, подчеркивала вертикальные складки выше и ниже губ, выдающие возраст.

– Нет, дают, – проворчал муж. – Что ты об этом знаешь? Да ты ничего не знаешь. Но у тебя всегда есть собственное мнение. – Он принялся беспомощно перебирать в бумажнике незнакомую валюту, с осторожностью и тщательностью археолога, разделяющего листы древнего папируса. – Сильвия, у тебя нет десятифунтовой бумажки?

Раскрыв портмоне, женщина принялась рыться в ней с выводящей из себя медлительностью.

Джэнсон терял терпение, следя за происходящим. Других такси поблизости не было.

– Эй, – не выдержав, обратился он к американцам. – Позвольте мне заплатить за вас.

Пожилая пара посмотрела на него с нескрываемым подозрением.

– Нет, честное слово, – продолжал Джэнсон. Он предпринимал огромные усилия, чтобы сфокусировать взгляд на американцах, но они то и дело расплывались у него перед глазами. – Мне это не в тягость. У меня сегодня хорошее настроение. Просто… просто давайте шевелиться.

Американцы переглянулись.

– Сильвия, этот человек говорит, что заплатит за такси…

– Я слышала, что он сказал, – раздраженно ответила женщина. – Поблагодари его и скажи, что мы можем заплатить за себя сами.

– Но в чем же дело? – спросил мужчина, недовольно выгибая тонкие губы.

– А дело в том, вылезайте из такси, и живее.

Американцы выбрались на тротуар, недоуменно моргая. Джэнсон скользнул в просторную машину, классическое черное такси, выпускаемое компанией «Манганез-Бронз Холдингз».

– Подождите! – вдруг окликнула его женщина. – Наши сумки! У меня там остались две сумки…

Она говорила медленно и обиженно.

Подобрав с пола два полиэтиленовых пакета с логотипом супермаркета «Марк и Спенсер», Джэнсон, открыв дверь, бросил их к ногам американки.

– Куда тебя, начальник? – спросил водитель. Посмотрев на Джэнсона в зеркало заднего обозрения, он поморщился. – Где это тебя так?

– Да это только с виду так страшно, – пробормотал Джэнсон.

– Слушай, ты смотри, не испачкай своим кларетом сиденья, – проворчал водитель.

Джэнсон протянул ему в окошко в стеклянной перегородке стофунтовую бумажку.

– Это совсем другое дело, – совершенно иным тоном произнес водитель. – Ты генерал, я рядовой, ты платишь деньги, я везу туда, куда ты скажешь.

Он громко засмеялся, радуясь своей шутке.

Джэнсон назвал ему два места, куда нужно заехать.

– Хозяин барин, – ухмыльнулся водитель.

В голове Джэнсона методично и размеренно работал паровой молот. Достав носовой платок, он повязал им голову, пытаясь остановить кровотечение.

– Ну теперь-то мы можем трогаться?

Джэнсон оглянулся – и у него на глазах заднее стекло вдруг покрылось паутинкой в левом нижнем углу, как раз рядом с его головой.

– Матерь божья! – выругался таксист.

– Давай газу! – крикнул Джэнсон, распластавшись на сиденье.

Но водитель и сам знал, что делать.

– Ну ты даешь, мать твою! – в сердцах промолвил он, и двигатель взревел на полных оборотах.

– А это поднимет тебе настроение? – спросил Джэнсон, протягивая в окошко еще одну стофунтовую бумажку.