– Что ты делаешь? – спросил Джэнсон.

– Я понимаю, все произошло у тебя на глазах. Значит, мы обязаны найти способ доказать, что мы имеем дело с разными людьми. Сейчас искусство пластической хирургии на небывалой высоте.

Десять минут спустя Джесси нарушила затянувшееся напряженное молчание.

– Боже милосердный!

Она повернула к Джэнсону побледневшее лицо.

– Конечно, не надо забывать про аберрацию линз, – начала она. – Сначала я думала, все объясняется именно этим. Но потом поняла, тут нечто большее. На разных фотографиях рост этого человека незначительно меняется. Совсем незначительно – на полдюйма, не больше. Вот он стоит рядом с главой Всемирного банка. И вот он снова, по другому случаю, стоит рядом с этим же человеком. Похоже, на обоих снимках в одних и тех же ботинках. Быть может, все дело в каблуках, правда? Но все же мелочи, мелочи, мелочи – едва уловимые. На разных снимках у него неодинаковая ширина ладони…

Джесси выхватила одну из фотографий, где Петер Новак был снят идущим рядом с премьер-министром Словении. Сквозь серую ткань брюк проступали очертания согнутого колена, линия перехода бедра в ягодицу. Молодая женщина указала на другой похожий снимок.

– Суставы те же, соотношение другое, – учащенно дыша, сказала она. – Что-то тут не так.

– И что это означает?

Полистав брошюру, купленную в Будапеште, Джесси снова взялась за линейку.

– Отношение длины указательного пальца к мизинцу, – наконец сказала она. – На фотографиях величина переменная. Конечно, негатив могли перевернуть не той стороной, но обручальное кольцо он носит на одной руке.

Теперь и Джэнсон внимательно изучил разложенные фотографии.

– Соотношение трапецеидальной кости к пясти, – он ткнул пальцем в снимок. – Это еще один показатель. Брюшная поверхность лопатки – вот она видна сквозь рубашку. Оцени и ее.

Вооруженная лупой и линейкой, Джесси исследовала снимки и выявляла все новые и новые отличия. Соотношение длин среднего и безымянного пальцев, точная длина руки от локтя до кисти, расстояние от подбородка до кадыка. Скептицизм Джэнсона таял.

– Встает новый вопрос: кто этот человек?

Джэнсон слабо покачал головой.

– По-моему, ты хотела сказать: кто эти люди?

Она прижала пальцы к вискам.

– Ладно, выслушай следующее предположение. Скажем, ты хочешь завладеть всем, что есть у какого-то человека. Ты его убиваешь и занимаешь его место, потому что тебе каким-то образом удалось изменить свою внешность и стать его двойником. Теперь его жизнь – это твоя жизнь. Все то, что принадлежало ему, теперь твое. Это просто гениально. А чтобы дополнительно обезопасить себя, ты время от времени появляешься на людях, выдавая себя за того человека, – что-то вроде репетиции в костюмах.

– Но разве настоящий Петер Новак рано или поздно не проведает об этом?

– Может быть, проведает, а может быть, и нет. Но, скажем, у тебя есть рычаг давления на него, ты знаешь какую-то тайну, которую он надеялся похоронить… и ты его шантажируешь. Как тебе мое предположение?

– Когда хороших объяснений нет, плохие начинают казаться все лучше и лучше.

– Согласна, – вздохнула Джесси.

– Попробуем пойти по другому пути. Я никак не могу связаться с Петером Новаком – или тем, кто так себя называет. Кто еще может быть посвящен в эту тайну?

– Вряд ли те, кто пытается тебя остановить, но, возможно, те, кто отдал им приказ.

– Вот именно. И у меня есть сильные подозрения, что я знаю, кто это.

– Ты имеешь в виду Дерека Коллинза, – подхватила Джесси. – Директора Отдела консульских операций.

– Отряд «Лямбда» подчиняется непосредственно Коллинзу, – продолжал Джэнсон. – Не надо забывать и о других подразделениях, которые мы видели в деле. Похоже, пора нанести визит господину директору.

– Послушай, – взволнованно произнесла Джесси, – ты должен держаться подальше от этого человека. Если Коллинз хочет с тобой расправиться, не надейся, что ты уйдешь от него живым.

– Я знаю этого человека, – уверенно заявил Джэнсон. – Я знаю, что делаю.

– И я тоже знаю, что ты делаешь. Ты собираешься сунуть голову в пасть льву. Ты что, не понимаешь, что это безумие?

– У меня нет выбора, – сказал Джэнсон.

Тяжело вздохнув, Джесси спросила:

– Когда мы трогаемся в путь?

– Никаких «мы». Я отправляюсь один.

– На твой взгляд, я недостаточно хороша?

– Ты же прекрасно понимаешь, что я говорю не об этом, – недовольно заметил Джэнсон. – Ты хочешь услышать комплимент в свой адрес? Ты хороша, Джесси. Высший класс. Ты этого от меня ждала? И я говорю правду. Ты хитрая, как лиса, ты ловкая и проворная, ты хладнокровная, умеешь быстро приспосабливаться к изменяющейся обстановке, и, наверное, ты самый меткий стрелок из всех, с кем мне доводилось встречаться. Но это никак не влияет на мой следующий шаг: то, что я должен сделать, я должен сделать один. Тебе нельзя идти со мной. Ты не должна рисковать.

– И ты тоже не должен рисковать. Ты отправляешься в логово льва, не захватив с собой даже хлыст.

– Поверь мне, это будет безмятежная прогулка в парке, – едва заметно улыбнувшись, заверил ее Джэнсон.

– Скажи, что ты больше не злишься на меня за Лондон. Потому что…

– Джесси, мне правда очень нужно, чтобы ты снова наведалась в штаб-квартиру Фонда Свободы в Амстердаме. Я постараюсь как можно скорее присоединиться к тебе. Нельзя исключать возможность того, что там что-то произойдет. Ну а что касается Дерека Коллинза, я сам о себе позабочусь. Все будет в порядке.