– Ни с места!

Резкий окрик донесся сзади; обернувшись, Джэнсон увидел пузатого бармена из придорожного кафе, с которым разговаривал сегодня утром.

Он уже снял свой грязный белый фартук. А его большие красные руки сжимали двустволку.

– Кажется, так говорят в ваших дурацких американских боевиках? Я же говорил, вам здесь не рады, – сказал бармен, сводя густые брови. – Сейчас я покажу, насколько вам здесь не рады.

Послышались бегущие шаги. Кто-то ловко перепрыгивал через валуны и ветки, продираясь сквозь кусты. Даже издалека Джэнсон узнал гибкую, проворную фигуру. Через несколько мгновений во дворе появилась Джесси Кинкейд с переброшенной через плечо снайперской винтовкой.

– Брось свой антикварный мушкет! – крикнула она.

У нее в руке был пистолет.

Даже не посмотрев в ее сторону, венгр старательно взвел курки своего ружья эпохи Второй мировой войны.

Джесси прицельно выстрелила ему в голову. Пузатый бармен повалился назад, как срубленное дерево.

Подобрав его двустволку, Джэнсон поднялся на ноги.

– Чарны, у меня кончилось терпение. А у тебя кончились дружки.

– Не понимаю, – буркнул Чарны.

Кинкейд покачала головой.

– Встретила наверху четверых придурков. – Она опустилась на землю рядом с командиром боевиков. – Твои ребята, да? Я так и думала. Они мне не понравились, и я проделала каждому в голове по лишней дырке.

В глазах Чарны сверкнула ярость.

– Правда, я не ждала, что этот кусок жира пожалует к нам. Можно подумать, мы недодали ему чаевых.

– Хороший выстрел, – заметил Джэнсон, протягивая ей двустволку.

Джесси пожала плечами.

– Он мне сразу не понравился.

– Бойскауты! – с презрением сплюнул Чарны. – Дилетанты!

– Спрашиваю тебя в последний раз: на кого ты работаешь? – зловеще произнес Джэнсон.

– На того же, на кого и ты.

– Не говори загадками.

– Сейчас все на него работают. Просто одни об этом знают, а другие нет. – Чарны издал сухой, неприятный смешок. – Ты думаешь, что сам себе хозяин. Это не так.

– Ты мне начинаешь надоедать, – сказал Джэнсон.

Он поставил ногу на шею Чарны, еще не нажимая, но ясно давая понять, что готов в любой момент раздавить ему горло.

– Глупец! Он держит в руках все правительство Соединенных Штатов! Теперь он заказывает музыку! Ты просто слепец, раз ничего не видишь!

– Черт побери, что ты хочешь сказать?

– Ты сам знаешь, как тебя называли: машиной. Потому что в тебе не было ничего человеческого. Но у машин есть еще одно: они выполняют то, на что были запрограммированы.

Джэнсон с силой пнул его ногой в ребра.

– Давай уясним один момент. Сейчас мы не играем в «Кто хочет стать миллионером». Игра называется «Говори правду, или пожалеешь».

– Ты сейчас ведешь себя, как один из тех японских солдат, которые остались в катакомбах на Филиппинах и не знают, что война давно окончена и они проиграли, – сказал Чарны. – Так вот, все кончено. Ты проиграл.

Склонившись, Джэнсон воткнул лезвие ножа ему в левую щеку и провел по ней неровную линию.

– На… кого… ты… работаешь? – раздельно проговорил он.

Чарны заморгал. Его глаза затуманились от боли и сознания того, что ему никто не поможет.

– Давай, мальчик, вываливай все начистоту, – сказала Джесси.

– Ты все равно рано или поздно заговоришь, – настаивал Джэнсон. – И ты сам это понимаешь. Но от тебя зависит, сохранишь ли ты… свою физиономию.

Чарны закрыл глаза, и у него на лице появилось выражение решимости. Внезапным движением он схватился за рукоятку ножа и одним рывком завладел им. Джэнсон отпрянул от острого лезвия. Джесси шагнула вперед, поднимая ружье. Но никто не ожидал, каким будет следующее действие пленника.

Дрожащей рукой Чарны опустил лезвие и глубоко рассек себе горло. Меньше чем за две секунды ему удалось перерезать артерии и вены, питавшие кровью головной мозг. Кровь взметнулась вверх на полфута бурлящим гейзером, тотчас же угасшим до тонкой струйки, так как от шока остановился качавший ее живой насос.

Чарны покончил с собой, перерезал себе горло, чтобы не отвечать на вопросы.

Впервые за последний час комок бешеной ярости в душе Джэнсона растаял, уступая место потрясению и разочарованию. Он понял истинный смысл произошедшей у него на глазах сцены. Чарны предпочел смерть тому, что ждало бы его, если бы он выдал свою тайну. Это говорило о действительно жуткой дисциплине среди убийц: значит, в первую очередь ими повелевал страх.

Миллионы на счету в банке на Каймановых островах. Приказ на ликвидацию, отданный руководством Отдела консульских операций. Петер Новак, которого никогда не было, который умер и возвратился. Подобно гротескной пародии на мессию. Подобно мадьярскому Христу.

Или антихристу.

И эти люди, бывшие сотрудники Отдела консульских операций. Джэнсон знал их лишь смутно, но у него в памяти шевелились какие-то сомнения. Кто они, эти убийцы? Действительно ли они бывшие сотрудники Кон-Оп? Или же они действующие агенты?