— Внимание! — выкрикнул рыжий паренек, которому Сулико ночью надавал пинков. — Соблюдайте тишину!

— Сдристни, подсолнух, — посоветовали ему из гущи диких, вызвав взрыв хохота. — Обзор загораживаешь.

Паренек, раздувая от обиды ноздри и пыжась, отошел в сторону.

— Мне радостно приветствовать всех собравшихся на границе Города и Безымянки, — неожиданно приятным баритоном начал Савва Второй. Глубокий, требующий уважения голос никак не соответствовал его внешности. Натрикс не зря приволок сюда эту груду жира: первая же произнесенная начальником ЦД фраза заставила утихнуть толпу. Тяжко вздохнув, Савва продолжил: — Не всегда соседские отношения между нами были добрыми. Но любой из жителей помнит простое правило: не губи тепло, если только это не спасет твою жизнь. Есть хорошие люди, они чтят правило. Есть плохие — их поступки приносят вред, и рано или поздно преступники несут наказание.

Савва перевел дыхание, вытер пот со лба и глотнул воды из поданного стакана. Кинул взгляд на бумажку с текстом и промокнул платком уголки мелких глазок.

— Так сложилось, что мы живем на разных территориях, — сказал он. — Но пусть сегодняшнее утро останется в памяти потомков как переломное. Открывая туннель здесь, на Московской, мы делаем первый шаг к объединению. Говорить об отмене пограничного контроля, запрета на свободную миграцию и таможенных пошлин, разумеется, рано, но восстановление рельсового сообщения между Городом и Безымянкой внушает определенные надежды.

Толпа вновь потихоньку загудела. Пришло время заканчивать официоз, пока гомон не перерос в гвалт. Народу нужна четко отмеренная порция демагогии. А потом, как водится, подавай хлеба и зрелищ.

Эрипио чутко уловил изменение в настрое масс и предложил перейти к основной части церемонии.

— С позволения коллег из ЦД, — вальяжно облокотившись на свою трибуну, провозгласил он, — хочу сделать то, ради чего мы здесь собрались. Раскромсать красную ленту и отворить заслонку.

— Раскромсать! — тут же подхватили из толпы.

— Отворяй ворота!

— И консервы гони! Вон сколько заначили! Делись давай!

По указанию Натрикса рыжий таможенник поднес один конец церемониальной ленты Савве, а другой перекинул через ограждение, где прихвостни Эрипио ловко подхватили атласную ткань.

Савва Второй торжественно чикнул портняжными ножницами, и две алые змейки скользнули вниз.

Эрипио предпочел воспользоваться ножом.

Когда лента была торжественно покромсана, наемники отступили назад, и заслонка поползла в сторону. Металлические полозья заскрежетали, тяжелая армированная плита под напором пятерых крепких парней из заставной охраны медленно, но верно заняла предусмотренную нишу в тюбинге. И публика увидела освещенный метров на двадцать вглубь туннель со свежеуложенными шпалами, от которых пахло креозотом. Работники даже не поленились подвесить на кронштейн исправный светофор — яркий зеленый кругляш замер возле стены в ожидании.

Путь между Безымянкой и Городом был открыт.

— Ура… — прилетело с противоположного края платформы.

И через мгновение одинокий несмелый выкрик принес за собой настоящую лавину из сотен голосов.

— Р-р-ра-а-а! А-а-а! Ур-ра-а!

Своды Московской содрогнулись от единодушного вопля, вырвавшегося из глоток людей, ожидавших этого момента несколько лет. На минуту толпа забыла о харчах и воде, о показушной передаче преступников, о ядовитых замечаниях в адрес начальства. На короткое время люди почувствовали единую волну, подъем, нечто общее, ворвавшееся в грудь и заставившее заголосить. Сосед обнял соседа, дикие рванулись вперед и чуть не снесли барьер в порыве пожать руки городским. Кто-то не удержал равновесия и сверзился на пути, за что тут же получил втык от наемников…

Нас с Ваксой едва не вынесли из огороженного пространства, но охранники сдержали натиск толпы, и мне удалось устоять на ногах.

Вот он, случай! Пока никто не смотрит в нашу сторону, можно подобраться к стеллажу. Через считанные секунды неразбериха кончится, и шанса может больше не быть. Сейчас или никогда.

Пригнувшись, я схватил Ваксу за рукав и дернул за собой. Возле желтых ограждений кавказец Сулико, облаченный уже не в кальсоны, как ночью, а в полевой комбез и броник, отвешивал зуботычины особо ушлым диким, норовящим под шумок переметнуться на территорию Города. Золотые зубы начальника таможни сверкнули прямо перед носом, но он, кажется, не обратил на меня внимания.

— Сюда! — позвал я отставшего Ваксу. Обогнул гранитную колонну и присел между коробками с пенициллином. Пацан змеей вильнул сквозь группу мутузящих друг дружку людей и брякнулся рядом. Я шепнул ему в самое ухо: — Следи, чтоб Натрикс или охрана не запалили.

Вакса кивнул и вывернул башку чуть ли не на сто восемьдесят градусов, чтоб видеть сутолоку у скамеек с цэдэшными буграми. Мне некогда было вникать, что там происходит: было бы глупо упустить единственную возможность подобраться к ящичкам.

От стеллажа меня отделяло метра два. Прожектор высвечивал переднюю стенку, и я принялся отыскивать взглядом ячейку 7 А. Ага, вот же она! Вторая снизу, почти угловая. Что ж, кажется, все складывается даже проще, чем я предполагал.

Один прыжок — и я возле заветной цели. Все, медлить нельзя.

Щурясь от слепящих лучей, я схватился за ручку и дернул ячейку на себя. Ноль эффекта. Ящичек не выдвинулся ни на миллиметр.

Ах ты ж рельсы-шпалы!

Все-таки никудышный из меня вор: ни опыта, ни интуиции. А ведь стоило заранее предусмотреть такой расклад.