Вот, стало быть, о каких излучателях упоминал Натрикс! Если предположить, что салон вагона набит усилителями и аккумуляторами, то мощности, пожалуй, должно хватить для создания сильного направленного низкочастотного излучения. А ведь инфразвук определенных частот угнетающе воздействует на центральную нервную систему, путает сознание, вызывает безотчетный страх.

«Не лезь вперед вагона, трепач…» — отозвалось в памяти.

Превозмогая растущую боль в висках, я потряс за плечо согнувшегося в три погибели Ваксу и заставил его посмотреть мне в глаза. В мечущемся взгляде пацана читался животный ужас, губы дрожали. На молодой, восприимчивый организм низкочастотные колебания производили просто убийственный эффект.

— Нужно уходить. Срочно! — приказал я и потащил его прочь от приближающегося вагона.

— Ж-жутики касие… — пробормотал Вакса, путаясь в буквах и спотыкаясь через шаг. — Блин, язык завлетается…

— Замолкни и пригнись, — посоветовал я, чувствуя, как теряю способность здраво рассуждать. Пульсирующая боль уже долбила по мозгам, как молоток путевого обходчика, и, чтобы ей сопротивляться, я собрал остатки воли в кулак. — Нужно… до туннеля добежать. Вакса! Не отставай!

Выстрелы на платформе гремели все чаще. На фоне одиночных пистолетных хлопков прорезались трескучие голоса автоматического оружия. Пальба перемежалась истошными воплями раненых. Конфликт развивался.

Уже вбегая в сумрак перегона, я мельком обратил внимание на куски церемониальной ленты, валяющиеся на рельсах. Мятая атласная ткань рваной россыпью устилала вход в туннель.

Зеленый блик светофора сменился на зловещее красное мерцание.

Исторический рубеж пройден. Граница между Городом и Безымянкой меняла очертания под грохот выстрелов и крики умирающих людей.

Перед глазами мельтешили шпалы, Вакса еле двигал ноги, и его приходилось тащить за собой силой. В башке шумело. Тиканье стальных колес долбило подобно громовым раскатам. Казалось, что вагон готов нагнать нас в любой момент и придавить своей исполинской тушей. На самом деле расстояние до него было еще порядочное — метров десять. Просто резкий свет, бьющий со спины, и низкочастотные акустические волны делали свое дело: вгоняли в панику и заставляли драпать без оглядки. Звук излучателей не воспринимался на слух, но от этого не становился менее опасным.

Возле заслонки копошились с полдюжины диких, среди которых я приметил одного из свиты Эрипио. Хлебопашец, вроде бы так звали этого недоноска. Он проводил меня пустым взглядом: видно, сейчас и без того не шибко мощный интеллект гопника был окончательно подавлен инфразвуком. Ну и ладно… Овощу — овощное.

Возле стрелки нас обогнал Сулико, потерявший свой бронежилет и оружие. От былой уверенности в матером начальнике таможни ничего не осталось. Он несся на всех парах прочь от вагона, выкрикивал ругательства на родном горском наречии и размахивал волосатыми ручищами так, что едва не снес меня.

Терпеть боль в черепе стало уже почти невозможно. Я еле переставлял ноги, а Вакса висел на мне практически без сил и волочился следом на остаточных рефлексах.

В какой-то момент я чуть было не обронил сумку, но успел подхватить и с усилием перекинул лямку через плечо. Чёрт, тяжело-то как… Только бы дотянуть до бокового прохода и уйти на параллельные пути. Там поганый неслышимый звук будет уже не так страшен… Там ждет Ева…

Еще шаг. И еще. Вагон норовит придавить металлическим брюхом… Чушь. Это лишь иллюзия… Он только-только въезжает в туннель, а мы уже углубились на добрые полсотни метров…

Где же долбаный служебный коридор? А вдруг я его пропустил впопыхах?

Мысль заставила меня остановиться, как вкопанного. Вакса по инерции сделал еще пару шагов и повис на моей руке, пробормотав:

— Машка раскалывается… Тьфу… Башка…

Я, напрягшись и морща лоб, лихорадочно соображал. Если мы пропустили боковой коридор, то надо срочно бежать обратно, иначе вагон перекроет туннель и останется отступать только вглубь, а это — катастрофа. Но в случае, если пресловутый коридор впереди, мы, рванув назад, потеряем уйму времени и рискуем попасть под колеса.

На принятие решения ушла секунда.

Технические коридоры находятся ближе к началу туннеля, чем мы. Значит — назад.

Взвалив Ваксу на спину, я рывками двинулся в обратном направлении, навстречу слепящим лучам. Изо всех сил напрягая мышцы, мне удалось вернуться на десяток метров и разглядеть в стене проход, который я не заметил раньше. Осталось лишь взобраться на невысокий пандус и втащить постанывающего Ваксу.

Как же ломит башку! Такое ощущение, что мозг вот-вот вскипит и брызнет через ноздри…

Я забросил сумку в коридор, уперся ладонями и залез на пандус. Вакса, потеряв опору, чуть не грохнулся на рельсы перед поездом, но я успел схватить его за грудки и втянуть за собой. Многострадальная жилетка затрещала по швам, но выдержала.

Я пинками вогнал пацана в коридор и сам ввалился следом. За спиной раздался гул проезжающего вагона, и стало ясно, что мы были на волосок от гибели.

Зато, как только железный гроб со злосчастными мембранами прогромыхал и ушел в сторону Гагаринской, меня отпустило. Боль начала понемногу спадать, и способность трезво мыслить вернулась.