Вакса тоже начал приходить в себя. Он заворочался на влажном кафеле и приподнялся. Потряс бритой черепушкой:

— Что это было?

— Низкочастотный звук. Можешь идти?

— Кажись, могу… Я ничего не слышал… Какой еще звук?

— Вредный и противный, — отрезал я. Устраивать лекцию о психотропных средствах подавления сейчас не улыбалось. — Вставай.

Вакса поднялся и ощупал тело на предмет повреждений. Довольно хмыкнул, поправил лямки рюкзака. Надо же, не потерял шмотьё, пока драпали.

В глубине коридора виднелась комнатка, где горела лампочка. Скорее всего, там был проход на параллельный путь. На пороге этой каптёрки валялась моя сумка, которую я, не рассчитав силу, метнул от души. Она расстегнулась, и содержимое вывалилось на пыльный пол.

Я нагнулся, чтобы собрать разбросанные вещи, и застыл. Бывает так, что чуешь присутствие человека, не видя его и не слыша. Интуитивно.

В помещении был кто-то еще.

Стараясь не делать резких движений, я повернул голову и уперся взглядом в рослую фигуру, стоящую против света. Человек не двигался, но внимательно наблюдал за мной. Знакомый, очень знакомый силуэт…

— Кажется, ты прихватил мои вещички, фраер, — произнес он, и я моментально узнал насмешливый голос. Эрипио. — Ошибся ящичком, да?

Он сделал шаг, целясь наступить на одну из картонок, запаянных в полиэтилен, но я машинально выхватил ее из-под подошвы и отполз.

Эрипио остановился.

Показушные у него туфельки: замшевые, на каблуках, с виду крепкие, но до чего же неудобные. В таких колодках по катакомбам особенно не побегаешь. Щеголя, наверное, постоянно на «телеге» возят, раз он может себе позволить такую обувь.

Эрипио слегка наклонился и прищурился:

— Офонарел, крыса?

— Сам крыса!

Я хотел было подняться, но получил такой зверский удар ногой под дых, что на какое-то время потерял связь с реальностью.

Вокруг вспыхнула звенящая пустота. Проваливаясь в бездну, я почувствовал кружение и рвотный позыв. В хороводе неясных образов проступили два светлых пятна, постепенно принявшие форму дурацких замшевых туфель…

…Когда предметы и контуры комнаты вновь проступили сквозь кровавую муть, я понял, что стою и держу предводителя Нарополя на мушке. «Стечкин» ходил в руке ходуном, колени дрожали, грудину будто бы вывернули наизнанку, под нижней челюстью неприятно сочилось.

Вот те на. И когда только я успел сориентироваться?

— Орис… — позвала взявшаяся откуда-то Ева.

Слова прозвенели эхом в опустевшей голове.

Ева стояла метрах в двух слева, а из противоположного коридора торчала довольная рожа Ваксы. Было понятно, что пацана забавляет происходящее, несмотря на то, что ситуация сложилась крайне опасная. Эрипио сверлил меня исподлобья ненавидящим взглядом, под носом у него темнела тонкая струйка крови.

Я что же, получается, врезал этому пижону по харе?

Ни черта не помню. Провал.

— Щенок, — процедил Эрипио, — верни мои вещи!

— Утихни, — хрипло, не узнавая свой голос, проговорил я. Внутри все дрожало, какая-то до предела сжатая пружина готова была в любой момент распрямиться. — Медленно повернись и иди в туннель.

— Полюбасику, жаба! Вали! — подхватил вконец осмелевший Вакса.

Эрипио, однако, не отреагировал на мой приказ, а на понты пацана и вовсе не обратил внимания. Все-таки выдержка у хозяина Безымянки была что надо.

— Тебя, кажется, зовут Орис, — негромко произнес он скорее с утвердительной интонацией, чем с вопросительной. Приподнял верхнюю губу и усмехнулся, едва заметно кивнув в сторону Евы: — Ну что… Орис… нравится перчить мою малинку?

— Я не твоя, — холодно ответила та.

— Заткнись, мразь двуличная, — обронил Эрипио.

Пружину сорвало.

Я резко подался вперед и нанес таранящий удар подошвой берца ему в живот, заставив охнуть и сложиться пополам. После этого с размаху врезал рукоятью пистолета сбоку по скуле, пустив кровавые брызги, и, схватив за длинные космы, добавил коленом в ухо. Противно хрустнуло.

Хоть предводитель диких и был гораздо крупнее меня, но такого напора он явно не ожидал. Не сумев удержать равновесие, Эрипио отступил на несколько шагов, и его повело в сторону. Ориентация была потеряна. Закрепляя успех, я с разбегу всадил ему вдогонку обидный пинок, выставляя из комнаты.

Вакса еле успел увернуться от пролетевшего мимо тела. Он проводил нагруженного по самые брови мерзавца презрительным взором, присвистнул и показал мне большой палец.

Ева некоторое время не двигалась с места, а потом, что-то решив про себя, подошла и посмотрела в упор. Меня все еще трясло от выброса адреналина, поэтому я слабо соображал, чего она хочет.