Напряжение достигло апогея.

Эрипио судорожно одернул полы пиджака и тихо потребовал:

— Верни ячейку, падла.

Натрикс, даром что особист, не отреагировал на оскорбление. Он какое-то время глядел на взбешенного Эрипио с таким отрешенным видом, будто перемножал в уме два трехзначных числа. Потом вздохнул, повернулся к прожектору и приказал неприметному человечку, которого против света практически не было видно:

— Запускайте излучатели. На семь герц и сто тридцать децибел. Давление увеличивайте до двух сотен. Частоту гоняйте от шести до дюжины.

Толпа по инерции еще некоторое время молчала. Небрежно оброненные слова не сразу добрались до сознания людей: они словно бы втекли в уши и заполнили вязким гелем череп.

— Излучатели? — тупо переспросил Вакса, поворачиваясь ко мне. — Какие излучатели?

С дальнего конца платформы донесся металлический лязг, заурчал дизельный тягач. Клацнуло.

Натрикс вдруг оказался рядом.

— Не лезь вперед вагона, трепач! Ты мне…

Договорить старик не успел.

Его голова резко мотнулась в сторону, изящные очочки хрустнули и полетели по высокой дуге над обалдевшими людьми, а стоявший позади Вакса с недоумением посмотрел на свою жилетку, которая окропилась кровавыми брызгами.

— Ложись! — рявкнул я, бросаясь на пол и увлекая Ваксу за собой.

Выстрелы снайпера захлопали из глубины станции. Цепь наемников сомкнулась, и я краем глаза заметил, как Эрипио, замешкавшись, упал на пути. Раздались крики, толпа пришла в движение.

Рядом с нами упал МС Арсений, грязно ругаясь и растирая ушибленное плечо. Драгоценную авиаруну творец религиозного рэпа так и не бросил. На редкость упертый тип.

Мы с Ваксой, не вставая с четверенек, поползли к краю перрона. Нужно было срочно выбраться из центра давки, но при этом не высовываться, чтоб не стать очередной жертвой снайпера.

— Куда? — прикрывая голову от снующих ног, просипел Вакса.

— В туннель! — крикнул я и оттолкнул от себя грузного Савву Второго, который оказался брошен на растерзание толпы. — Надо под платформой уходить!

Спрыгивая на рельсы, я не уследил за тылом и получил оглушающий удар по затылку. Вспышка боли ослепила, колени подогнулись, перед глазами поплыли радужные кляксы. Я вцепился в контактный рельс и едва не словил по башке второй раз от кого-то из жителей. Повезло. Я успел увернуться, но равновесия не удержал: плюхнулся на все четыре мосла и раскорячился посреди путей — аккурат над желобом между шпалами.

Вакса помог мне подняться. Я встряхнул головой и поморгал. Сотрясения вроде нет, и то хорошо.

Рука сама потянулась к кобуре. Я достал «Стечкин» и передернул затвор, вгоняя патрон в ствол. Все, шутки кончились — чтобы не сдохнуть, придется бороться за свою жизнь.

— Орис! Берегись!

Я рефлекторно отпрыгнул в сторону Около дюжины горожан во весь опор неслись прочь от центра станции к туннелю, не замечая ничего на своем пути. Когда группа, поравнялась с нами, один растрепанный мужик кувыркнулся и остался лежать с простреленной грудью. Но остальные не обратили никакого внимания на погибшего. Молодая девчонка споткнулась о тело, упала, расцарапав коленки в кровь, поднялась и бросилась наутек с вытаращенными глазами.

Безудержный страх гнал людей, словно стадо антилоп.

— Башка трещит… — пожаловался Вакса, держась за виски и щуря глаз, под которым темнел фингал. — Видно, мозги мне все ж тряхнули, когда в рыло дали…

Я нахмурился, глядя в спину улепетывающим в зев туннеля горожанам. Что-то показалось мне странным… Минуту назад было четкое понимание того, что нужно делать, а теперь соображалось явно туговато. Черепушку будто вскрыли и окатили серое вещество липким сиропом.

Мысли разбегались, как перепуганные насекомые. Будто кто-то невидимый нас гнал. Кто?

Я собрался, глубоко вдохнул и резко выдохнул. Заставил себя не думать о пустяках, сосредоточился на основных событиях.

Так, уже лучше.

Щелкнув флажком предохранителя, я обернулся. В этот же момент вспыхнул яркий свет, заставив зажмуриться. Проклятье! Выставив руку вперед, я дважды нажал на спусковой крючок. Отдача толкнула в ладонь, грохот выстрелов болезненно отозвался эхом в голове, но поток света чуть потускнел.

Нечто большое продолжало приближаться, и я не сразу смог разобраться — что именно. А когда удалось, прикрывшись рукавом, вглядеться в монолитный силуэт на фоне сияния, сердце ёкнуло.

Вагон, который ночью пригнали на Московскую, надвигался, словно гигантское животное. Разгоняемый тягачом, он постепенно набирал скорость. Колеса ритмично постукивали на стыках, быстрее и быстрее, наподобие счетчика Гейгера, почуявшего радиацию. Пять фар все еще норовили ослепить.

Но пугала не сама стальная махина.

Стекол в кабине машиниста не было. Вместо них из оконных проемов торчали две металлические «тарелки» с углублениями и резонаторными решетками по центру. Я готов был поклясться, что ночью, когда впервые увидел вагон, этих штуковин не было.