Роберт закатил глаза:

— Ну, преувеличиваю немного… По таким данным не найдет, но если ему будет известно, что дядя разыскиваемого парня владел свечной фабрикой, за результат можно ручаться. А письмо от мадам Шардю приводит далеко не столь скудные подробности.

— Золотой и незаменимый человек ваш мистер Кастл. Пишите ему скорей! — обрадовалась Кэролайн и, прежде чем Роберт успел что-либо ответить, распорядилась принести ему писчие принадлежности и конверт.

Мистер Вуд покинул Брайтон только накануне, и, конечно, ожидать известий от него было еще рано, но сестры Беккет не находили себе места от волнения. Лиззи, чтобы не пугать опекунш нездоровой бледностью и отсутствующим выражением лица, сразу после встречи с Робертом вовсе прекратила выходить из своей комнаты, отговорившись простудой. Учитывая, что дни становились все более сырыми и холодными, это никого не удивило. Ребекка, правда, грозилась прислать к девушке врача, однако Пэт клятвенно пообещала, что самостоятельно и в скором времени вылечит сестру. Опекунша согласилась.

Рано утром, после торопливого завтрака, Патриция поставила на поднос тарелку с овсянкой, чайник, чашку и сливочник и понесла наверх. Толкнув дверь в комнату, она вошла и обнаружила, что Лиззи все еще лежит в постели, до носа укрытая одеялом.

— Хорошо притворяешься, милая, достоверно, — улыбнулась Пэт и поставила поднос на столик возле кровати. — Завтрак прибыл.

Лиззи благодарно кивнула и устроилась в подушках поудобнее, чтобы взяться за тарелку с ложкой, однако тут же отдернулась от принесенной еды и, зажимая рот рукой, со стоном согнулась так, словно в нее воткнули нож.

— Господи, — перепугалась Пэт, — что с тобой?

Лиззи только мотала головой, не в силах ответить.

— Тебе плохо? Позвать кого-нибудь? Ребекку? Доктора?

Пэт с тревогой смотрела на сестру, не понимая, что с той происходит.

— Нет… не надо… никого… унеси это… — выдавила Лиззи, на мгновение оторвав руку от рта и указав на тарелку с овсянкой.

Тут же девушку скрутило с новой силой, да так, что слезы покатились по еще больше побледневшему лицу. Не в состоянии больше сдерживаться, она склонилась к полу, и ее стошнило.

— Да ты отравилась! — вскричала Патриция, схватила кувшин с водой, смочила полотенце и подала сестре. — Погоди, я сейчас. Потерпи минутку.

Она взяла тарелку и исчезла за дверью. Лиззи бессильно откинулась на подушки и заплакала.

Спустя пару минут Пэт прибежала обратно, налила сестре чаю и убрала следы тошноты на полу.

Лиззи держала чашку дрожащей рукой и даже не пыталась вытирать катящиеся по щекам слезы.

— Ну не плачь, — ласково начала Пэт, присаживаясь на постель рядом с сестрой и слегка дергая ту за выбившийся локон. — Ты просто что-то съела за ужином, рыба, может, несвежая попалась… Поголодаешь до вечера, потом я принecy тебе сухарик, и к завтрашнему дню станешь как новенькая.

— Я… не травилась… и рыба… была нормальная… — глотая слезы, выговорила Лиззи и закрыла лицо носовым платком, протянутым сестрой. — Это Господня кара…

— За что? За излишнюю доверчивость влюбленной девушки? — попыталась пошутить Патриция, но Лиззи никак не отреагировала на ее улыбку. — Милая, мы и так уже достаточно наказаны потерей каргаса. Не думаю, что…

— Это Господня кара, — повторила Элизабет с прежней интонацией и наконец посмотрела прямо на сестру. — Я не всё рассказала тебе, Пэт. Прости. Хотела уберечь тебя от излишнего… — она запнулась и смолкла.

— От чего? Что могло произойти еще страшнее? Лиз, ну говори же!

Пэт вскочила и забегала по комнате, насколько это позволяло небольшое пространство между кроватью и окном.

— Я… мы… Эдвин… он соблазнил меня, — выдохнула Лиззи едва слышно и снова уткнулась лицом в носовой платок. Худенькие плечи ее вздрагивали от рыданий. — Если ты права и он в самом деле бросил меня… я опозорена… на всю жизнь… и опозорила тебя тоже… О, прости меня, Пэт, прости! — Она резко поднялась, откинув одеяло, и попыталась упасть перед сестрой на колени.

Ошеломленная Пэт машинально подхватила ее и усадила обратно на постель. Девушке потребовалось совсем немного времени, чтобы принять удар и пережить его. Спустя минуту это уже снова была прежняя Патриция, чей неунывающий характер не могло сломить, кажется, никакое несчастье.

— То есть ты думаешь, что тошнит тебя вовсе не из-за несвежей рыбы, съеденной вчера вечером, а потому что…

Лиззи кивнула.

— Не смотри на меня так, — тихо попросила она. — Я знаю, что прошло всего несколько дней. Ты считаешь, это скоропалительный вывод…